Аллея всех храбрецов

Она в ответ только рассмеялась: «Ещё чего?» И «сапоги» были свидетелями чуда.

По сути, правда, никакого чуда не было, а была жизнь. С детства Леночке пришлось подрабатывать. Она была из так называемой неблагополучной семьи. Подтягивала олухов – детей хозяйственников, готовила в институт. Год провела в постели после аварии (её сбила машина на шоссе). И когда нечего было читать, читала дореволюционный журнал с ятями «Математика для чудаков», оставшийся от деда, математика-любителя, начинавшего с головоломок и ребусов.

В старших классах занималась с соседом-инвалидом по особой программе и учебнику выдающегося физика-педагога О. Д. Хвольсона. Но считала это ненавистными обязанностями и свободно вздохнула, когда теперь, слава богу, репетиторство её закончилось. И теперь она рассмеялась академикам: «Ещё чего?»

Академики разъехались, а Леночка осталась у «сапогов» занозой в памяти.

И когда началась эпопея с управлением, они предложили ей перейти в отдел.

Они миновали шоссе, продолжая разговор.

– С ведущим Лосевым связывается… В любую минуту может заложить.

– Заложить по делу?

– Хотя бы по делу.

За шоссе начинался лес, сначала прореженный, а затем в сплошном густом подлеске. Они двигались узенькой тропкой, след в след, перебрасываясь отрывистыми фразами.

– Не стоит девочке на TП.

– Пусть дозревает в стерильной пустоте пустыни.

– Так и перезреть может.

– На ТП не дадут.

– Такому персику нигде не дадут.

О Мокашове «сапоги» говорили, как о человеке Вадима: не к месту этот «сапог».

– А, может, не «сапог»?

– Тогда ещё хуже. Не понимает пока ещё, видите ли, свою гнусную роль.

Они всех называли «сапогами», и прозвище возвратилось к ним рикошетом: «сапоги» или «два сапога – пара». Одно прозвище на двоих.

Они отправлялись к лесному озеру в любую погоду. На озере в лесу Игунин проплывал положенную норму. К тому же он бегал по утрам, потому что здоровье для него с некоторых пор превратилось в насущную заботу. «Все дело в системе, – наставлял Семёнов.

 – А дальше, как кривая вывезет».

Причина была простой. В КБ без особого афиширования объявили набор в отряд гражданских космонавтов, и Игунин подал заявление, но ему хуже давались испытания вестибулярного аппарата – кружилась голова. Кто-то советовал потренироваться – скатываться в бочке с горы, кто-то подсказал: всему выручалочкой плавание. «Это как бы возвращение к истокам. Вода – среда гидроневесомости. Мы сами родом из моря.