Аллея всех храбрецов

Знаешь куда?

– Найду.

И властный взгляд упёрся в Мокашова.

– Пропуск.

Мокашов достал новую картонку пропуска.

– Должность?

– Инженер.

– Давно работаешь?

– Первый день.

Это позабавило незнакомца.

– Хочешь быть уволенным в первый день? Садись в машину.

КИС поразил Мокашова простором напоенных светом пространств, странными телами объектов. В проводах, через вспомогательные сооружения они так же мало походили на себя, как намазанная перед сном женщина, в халате, с бигуди в волосах на утреннюю красавицу.

В центре зала космонавт в оранжевом скафандре погружался в огромный металлический шар. За перегородкой лёгкого ограждения из объекта вынимали прибор, и склонившиеся над ним люди в белом напоминали кинематографических хирургов.

Объяснять особенно не пришлось. Незнакомец властно ходил по проходу, только раз он спросил Макашова:

– Не мешает эта каракатица?

«Каракатица» напоминала буровую, подвешенную за верхушку к потолку.

– Мешает, – неуверенно ответил Мокашов.

Он отстал и тут же услышал шёпот за спиной:

– Что сказал Главный про стенд?

– Какой-такой главный? – удивился Мокашов.

Видя, что Главный вернулся, заместитель начальника сборочного улыбался только по привычке. Не очень-то здорово получилось. Натащили чёрте-чего и что совсем ни к чему – сварочные аппараты. Смены, закончившую и заступающую, свели в одну. Он сам расставил людей, находя в этом странное удовлетворение. Работу цеха не видели со стороны и захотелось показать товар лицом.

Подготовились, поджидали комиссию. В раздевалке оставили караульщика, наказав ему по прибытию комиссии врубить яркий верхний свет. Но время шло, ждать надоело и не работавшие устроили перекур. Сам караульщик, заждавшись, вышел из цеха посмотреть: не едут ли? И в этот момент наехала комиссия.

Караульщик потом оправдывался: Не полезу же я поперёд Главного. Словом, всё пошло наперекосяк.

Но есть, есть всё-таки бог.

Зам начальника цеха, разогнав всех по рабочим местам, решил проверить сигнализацию, и яркий свет вспыхнул в сборочном в том самый момент, когда Главный отдёрнул занавеску. И тотчас раздался грохот, словно перкалевая занавеска могла заглушить его до сих пор. Вблизи на глазах комиссии демонстрировались тонкие операции, а подальше просто били в металл. И Главный всё время морщился.

Теперь, выступая ему навстречу, зам начальника ёжился.