Капитан и Ледокол

Капитан переписал расписание на чистый лист бумаги и пришпилил его к двери каюты, так чтобы видеть, что нужно сделать в урочное время.

Расписание Капитана выглядело так:

6:00 – подъем;

6:15 – 6:45 – водные процедуры;

6:45 – 7:45 – уборка помещения, в том числе влажная;

7:45 – 8:45 – физкультпривет;

8:45 – 9:30 – визуальный осмотр внутреннего состояния Ледокола;

9:30–10:00 – завтрак;

10:00–11:00 – заполнение судового журнала;

11:00–12:00 – наблюдение за внешней ледовой обстановкой, прогулка по палубе;

12:00–13:00 – обед;

13:00–15:00 – послеобеденный сон;

15:00–16:00 – шахматы, шашки;

17:00–18:00 – визуальный осмотр внутреннего состояния Ледокола;

18:00–19:00 – прогулка по палубе;

19:00–20:00 – ужин;

20:00–21:00 – чтение;

21:00 – отбой или как получится.

Капитан внимательно прочитал расписание несколько раз и изменил последнюю строчку. Увеличил на час чтение и поставил отбой на 22 часа.

По расписанию время приближалось к прогулке.

Солнце уже начало садиться. Темнота вообще на Байкале подкрадывается незаметно. Только что было сумеречно и раз – ночь. Не теряя времени, он оделся и стал выбираться на палубу. Сделать это было не так уж и просто, ощутимый крен заставлял крепко держаться за любые выступающие детали, а на самой палубе за поручни.

Ночь уже вступила в свои права, а вместе с ним и холод. Байкальский снег и лед принимали лунный свет и, поскольку небо было чистым, его вполне хватало, чтобы рассмотреть все на ближайшие десятки метров.

Он стал «обходить» палубу и почувствовал себя альпинистом – по обычной межпалубной лестнице приходилось самым настоящим образом карабкаться, выверяя каждый шаг, меньше всего замечая красоты ночных пейзажей, а больше глядеть под ноги и следить за тем, чтобы не вылететь за борт.

Капитан предусмотрительно оставил веревочную лестницу, когда эвакуировался экипаж, но упасть с такой высоты и остаться целым-невредимым – проблематично.

Он глубоко вздохнул, глотая морозный байкальский воздух – здесь особенный, густой, тягучий, перемешанный ветрами, которые сами же приносили отовсюду сосново-кедровые, горные, морские запахи.

…На Байкале было тихо-тихо. Это удивляло и настораживало. До сих пор он жил на Ледоколе почти всегда среди гула корабельных машин. Бой склянок, гудки, голоса команды… Эта «музыка» повторялась изо дня в день, он привык к ней и знал наизусть каждую ее нотку.