Шпион

Может, обновить?

Я нахмурился, и он тут же хохотнул:

– Шутка, родственник. А тебе идут светлые волосы. Будешь потом так краситься, пра-ативный?

– Ты чего такой веселый? – спросил я. – Устроились тут, расслабились… День через день. Пользуетесь случаем, да?

– Какие мы борзые.

– Скажи… А давно это вообще с ним?

– Пару месяцев. – Бершин выпустил дым через нос. – Он операцию перенес под общим наркозом. И началось. Мы еще думали, наркоз так подействовал. Мол, пройдет. Ан нет, не прошло.

– А были случаи, когда Комов просыпался утром, а личность не переключалась?

– Второй сначала нестабильно появлялся… – Бершин говорил с неохотой, словно выдавливал из себя слова.

 – Потом чаще. Сейчас устаканилось. Как в аптеке, в момент пробуждения. Да не бери ты в голову, – посоветовал он. – Начнешь думать – крышу сорвет.

– Ну Первый же, если ему надо на следующий день не отключаться, может колесами закинуться и не спать? Я так понял.

Бершин смотрел так, словно выбирал, ответить или дать мне в глаз, чтоб не лез не в свои дела.

– Если надо – может… – буркнул он. – Хватит разговорчиков в строю. Погнали.

Он увлек меня к выходу, мы вышли из дома, спустились по ступеням и на минуту остановились возле изгороди. Бершин курил и смотрел сквозь кусты в сторону беседки.

В ней спиной к нам сидел Комов. Только это был другой Комов. Комов Второй. Сегодня его день. Если честно, я так и не смог убедить себя, что тема с раздвоением – не совсем фигня. Все эти два дня, пока зубрил в своей комнате эту долбаную легенду семейки Михалевых.

Может, и правда, пока не увижу своими глазами, не поверю?

Бершин махнул рукой и мы потопали к беседке. Второй не оборачивался, сидел, сгорбившись, за мраморным столиком. Казалось, он спал. Виден был лишь его затылок, знакомый такой затылок. На столике виднелась ваза с черешней.

В паре метров, прямо на траве в своей неизменной униформе развалился Дима. Это был личный водитель Комова Первого, которого тот сделал телохранителем-надзирателем за Вторым в дни своего «отсутствия».

Дима очень напоминал Санчо своей шкафообразностью. Их на какой-то одной фабрике лепят, не иначе. Но чем-то они неуловимо отличались. Уж не знаю, как там у Димы с интеллектом – за два дня мне с ним пообщаться не довелось.

Бершин сделал Диме знак, и тот одобрительно кивнул. Уткнулся в мобильник, играл, шкафина, в игрушки. Вот работенка, блин.

Заслышав шаги, Комов обернулся, облокотившись о массивную каменную ограду.