Патрик Леруа. Годы 1821—1830

Похоже, за тёплым приемом и настоящим радушием ему придется ехать к Гийому, если только он не слишком занят своим внезапным сватовством к девушке вдвое младше себя…

Может, он в очередной раз слишком хорошо сделал свою работу, и, чтобы добраться до правды, пришлось вскрывать брюхо и вытаскивать внутренности этого замка? И заодно он убил душу этого места? Или тот бритвенно-острый маятник, призрак которого преследовал инспектора в часы обыска – не он ли обрубил последние нити, которые связывали его со здешними жителями?

И почему, в конце концов, ему приходится жить и думать, будто из-под палки? Когда-нибудь резьбу сорвет, и он присвоит очередной замок, разворует половину ассигнований министерства…

Рядом нетерпеливо вздыхал Дюпон, и надо было рассказывать слугам, зачем они сюда приехали.

– Эту девочку зовут Шанталь де Бенаж, – Леруа указал на укутанную в плед девочку, – она дочь и законная наследница Арно де Бенажа. Постановлением суда она признана единственной законной наследницей. И теперь должна проживать здесь постоянно до наступления совершеннолетия.

Взгляды прислуги устремились к крошечной наследнице, и пошли короткие шепотки.

– Опекуном девочки выступает мэтр Дюпон.

Леруа указал на спутника, хотя многие в замке превосходно знали его.

– Так же для проверки финансовых вопросов каждый год будет собираться заседание опекунского совета. Среди прочих достойных господ в нём состою и я.

Вот и всё, главное сказано. Можно было бы славно угоститься здесь и заночевать на белейших простынях; пройтись и полюбопытствовать, что успели отремонтировать после обыска.

Может быть, рассказать маленькой Шанталь, что тут было на самом деле, чтобы ей не сообщили безобразную правду во всей ее наготе. Но Леруа отчетливо понимал, насколько он здесь лишний. И всё, что он хотел еще сказать, нужно было говорить сейчас, пока они готовы слушать.

– Я забрал у вас одну сказку, страшную, а даю вам другую, – спокойно подвел он итог. – Может быть, она окажется счастливой.

Но не испоганьте её собственным равнодушием.

Леруа наклонился и заглянул в глаза Шанталь.

– А ты – не стань собственной мачехой. Злые мачехи – они все некрасивые.

После чего Леруа спокойно вышел под дождь и сел в карету. В дороге будет время проверить несколько отчетов, которые лежат в портфеле. Достать флягу с коньяком. Улыбнуться портрету несуществующей девушки. Кроме неё, поговорить ему на выстуженном ноябрем обратном пути будет не с кем.

2.