Патрик Леруа. Годы 1821—1830

Тело, обряженное в хорошее платье, лежало, как положено покойникам, только вот плечи и голова были забинтованы, будто у египетской мумии.

– Сейчас, покажу, где на шее рана, – инспектор сообразил, что надо резать платье, а ножа нет, однако Гийом уже протягивал сверху свой, охотничий.

Леруа начал разрезать воротник, но тут сообразил, что не так с этим телом, и одним движением вскрыл «погребальные пелены».

Вместо головы у покойницы был обмотанный бинтами кочан капусты.

– Ну ты и шлюха, – меланхолично произнёс Гийом.

– Сколько ты людей можешь собрать к утру? – спросил у него инспектор.

– ?

– Мы не можем ждать и суток. Надо искать в замке коллекцию, – Леруа, тяжело дыша, раскопки дались ему не просто, положил крышку на место, – Иначе всё попрячет, ничего не докажем.

– Правда твоя, – полицейский потирал руки, будто у него сильно болели пальцы, хотя может, и правда суставы ныли от холода. – Но вначале вскроем ещё один гроб.

– Так до рассвета провозимся…

– Спокойно, это же склеп де Ризо, надо просто сбить пару замков.

* * *

В сиреневой гостиной всё было как раньше. Как хотелось мадам де Бенаж.

Моды за треть века поменялись, и уже не было на дамах ни страусовых перьев, ни такого слоя белил и румян, густо усеянных мушками, как до Революции; но у дверей вытянулись во фрунт лакеи, и общество гостей было подобающим, без тени республиканства. Сама Сильвия, её братья, падре Себастьян и дальние родственники – пожилые супруги, которые только вчера приехали из Лиможа.

Падре вдохновенно, хоть и вполголоса, рассуждал о том, как трудно приводить в лоно церкви катакомбных отступников – хоть помазанник божий уже несколько лет законно правит страной, и все храмы открыты для верующих, но люди упорно собираются по подвалам и сараям.

– У них нет веры… в Церковь, – вздохнула Сильвия, и чуть усмехнувшись, добавила:

– Многие помнят, как легко некоторые монахи снимали сутану и обзаводились семьями, а то и шли в трибуналы.

– Но теперь с нами остались те, кто никуда не убежит, – твердо ответил падре.

– Мадам! – вскрикнул лакей, возмущенно отшатнувшись от распахнувшихся дверей.

Раскрасневшаяся физиономия мэтра Гийома, немного растерянные лица его подручных, всегдашний постный взгляд Леруа.

– Обыск!! – мэтр размахивал бумагой за собственноручной подписью.

Братья хозяйки замка быстро поднялись и встали по обе стороны от её кресла.