Патрик Леруа. Годы 1821—1830

После этого… мне будут интересны три вещи: успеете ли вы собрать вещи, прежде чем вас уволят, как быстро сопьетесь, и что с вами сделают журналисты. Но пока я не хочу этого делать.

– Потому что тогда неизбежно всплывет дело Синей бороды, и имя мадам Бенаж снова появиться в газетах рядом с моим, – услужливо добавил Леруа.

– Для парижских домохозяек она опять станет «бедной, несчастной женщиной», – уточнил он.

У д’Эвре дернулась щека, но он сдержался.

– Именно так. Поэтому я предлагаю вам то, чего вы совершенно не заслуживаете.

– И что же это? – скучающе спросил Леруа.

– Вы добросовестно и точно заканчиваете свою работу как можно быстрее, приносите извинения и убираетесь прочь со всеми необходимыми документами. И больше не возвращаетесь – никогда.

Леруа открыл рот, собираясь что-то сказать, но д’Эвре снова его перебил.

– Полученную от нас сумму, так и быть, можете оставить себе, – брезгливо сообщил он.

– А вы что-то хотели сказать?

Леруа кашлянул, пожевал губами, вздохнул…

– Я согласен со всеми вашими предложениями, – полушепотом, словно у него внезапно сел голос, сказал инспектор.

Услышав это, д’Эвре встал и, не прощаясь, вышел из библиотеки.

Глядя ему в спину, Леруа размышлял о том, действительно ли он разглядел хорошо скрытый за презрением страх, или ему показалось.

Тем не менее, Леруа прекрасно понимал, что угрозы Шарля были реальны и очень весомы, а, следовательно, господину инспектору нужно было поторопиться.

* * *

Когда Леруа проснулся, ночь еще не вполне уступила свое место утру. Дождь, который вечером безуспешно пытался убаюкать Леруа, за ночь набрался сил и превратился в сильнейшую грозу, которая беспрестанно хлестала в окна водой и ветром.

Такая погода весьма располагает к тому, открыв глаза и вглядевшись в мрак за окном, снова закрыть их как минимум на полчаса, но раздумья Леруа, вернувшись, навалились на него куда тяжелей, чем пуховое одеяло, и быстро прогнали сон.

Через несколько минут, инспектор, сидя за столом, снова мысленно подбирал аргументы для своей встречи с Гийомом. Что-то подсказывало, что убедить Гийома в виновности хозяев замка – не главное, главное – убедить его действовать. Захочет ли он пойти на такой риск, если справедливость для него, как и для большинства людей, остается абстрактным понятием? Глядя на погоду за окном, он понял, что о пешей прогулке не может быть и речи.