АГК

«Высокий» видя, что до выхода из парка не успеет закончить свою мысль, посадил своего рыжего друга на скамейку. Сам же остался стоять, не прерывая речи.

– Количество произведённой энергии никак, ни при каких условиях, не может быть больше затраченной! – подвёл итог своего выступления «высокий». – Соответственно не может быть и никакой антигравитации и никаких вечных двигателей! Утопия всё это! – сделал он заключение и присел рядом, откинувшись и вытянув ноги.

– Пошли уже…, а то опять на лекции опоздаем, умник! – улыбнулся «рыжий» и, видимо пародируя кого-то, добавил, – и всё-таки позвольте с вами не согласиться, коллега.

Он поднялся, не давая своему приятелю разместиться в свете первых лучей восходящего солнца и научной славы. Подхватил коллегу под локоть и потянул в сторону выхода из парка. Ещё пара шагов и набранная инерция масс уже вряд ли позволила бы им даже оглянуться.

«Позвольте не согласиться…» – как бы нехотя, но со знанием дела послышалось рядом.

Ребята обернулись и только сейчас обратили внимание на сидящего на соседней скамье человека.

Все скамейки в парке были расположены парами в одну линию, отделённые между собой декоративным кустарником. Поэтому первоначально на случайного соседа они просто не обратили внимания и не заметили бы вообще, если бы ушли.

Глава 2. Он же

Плотный, пронизывающий ветер вечером дул вдоль набережной. Срывал с деревьев промокшие, ещё крепкие листья и они, даже не пытаясь кружиться, уносились в темноту.

Правда, некоторым посчастливилось слёту припечататься к жёлтым плафонам уличных фонарей, запечатлев себя в истории этого вечера, и потому света в парке становилось ещё меньше.

«Мороз ночью будет» – подумал Иван Иванович и свернул вглубь парка. Спустился по лестнице ниже уровня набережной. Сразу стало менее ветрено и теплее. Иван Иванович расстегнул верх куртки, скинул капюшон и провёл ладонью по застёгнутому карману слева, на месте ли образец. «На месте» – как бы откликнулся на поглаживание камушек.

«Вот и хорошо, – подумал Иван Иванович, – но всё-таки, как же с ним быть?»

Присел на подвернувшуюся лавочку. Укутался плотнее в охотничью куртку на лебяжьем пуху, задумался.

История эта началась давным-давно, много лет назад. Будучи ещё молодым советским студентом Иван Борин подавал большие надежды в науке. Физика была его увлечением, любимым занятием, фигурировала в названии факультета и была надеждой на светлое будущее.