Беспамятники. Дело артиста

Где теперь эти верующие в Иисуса? В земле гниют или конюшни наши чистят. Эти лицемеры твердили всем о свободе, а сами жили в золотых замках и порабощали людей. Заставляли жить по их указке – молиться и поститься. Бред сумасшедших!

– Религия – это зло! – выкрикнул один из молодых вице-коммунаров. – Не было никакого Иисуса.

– Однозначно! – поддержали его друзья.

Генри Куберт довольно кивнул, глядя на молодёжь.

– Мы построили анархо-коммунизм и теперь живём счастливо, – сказал старик-ветеран и сел на место.

– Совершенно верно, – сказал Куберт. – Всё, что создается в мире, принадлежит всем. А раз так, то мы приходим и забираем то, что принадлежит всем. А если кто-то не согласен, будет убит.

Вице-коммунары засмеялись. Как точно сказано! Не зря Куберт столько лет стоит во главе всех варваров.

– Не забывайте, друзья мои, что христиане не дремлют. Они уже столько раз собирали войска и приходили к нам со своей сумасшедшей идеей освободить священную землю, – продолжил Куберт.

– Они готовы её целовать только потому, что на неё писал мужик по имени Иисус, – выкрикнул всё тот же молодой вице-коммунар.

Пирующие опять рассмеялись. Нужно взять на заметку этого кучерявого юмориста, посмевшего перебить генерал-коммунара дважды. Куберт шепнул денщику. Кто это? Ах, Марк Миннелли. Тот самый? Этот юноша был умён и ловок и пользовался авторитетом среди вице-коммунаров. Генерал-коммунару уже ни раз докладывали о его подвигах.

– Мы разбили их трусливых солдат так, как львы расправляются с тявкающими шавками, – сказал старый вице-коммунар.

При этих словах в главный зал с радостный лаем влетел пятнистый дог. Длинноногая, поджарая собака направилась к генерал-коммунару и бросилась к нему на колени. Куберт расплылся в счастливой улыбке, словно этот был не пёс, а самое прекрасное существо на этой планете.

– Малыш! Мой мальчик! Мой хороший! Мой родной!

Генерал-коммунар потрепал дога за холку. Пёс, довольный, улёгся у ног хозяина.

– Сейчас у нас положение намного серьёзнее, – сказал Куберт с совсем другими интонациями.

Он встал и весь превратился в металл – мощное, накаченное тело, стальной взгляд, металлический голос. Только родинка над губой придавала его наружности немного нежности.

– На этот раз к нам идут не разрозненные кучки христиан с луками и мечами наперевес. К нам идут многие народы. Особенно страшны новорусичи с сибиряками и джигитами.