Когда Мой Мир узнает об Этом. Письмо четвертое

Тогда, конечно, я не понимал этого, уже позже в более осознанном возрасте, я встретившись с этой песней и вспомнив в очередной раз всю эту историю, произошедшую с матерью, совершенно по-другому воспринимал смыслы спетых слов.

Мать умерла еще за долго до того, как я вернулся после школы в тот день.

Ее мужчине, который выбежал из квартиры с ошалевшими глазами повезло, потому что я никогда его после этого не видел. Надеюсь, что его жизнь закончилась еще хуже, чем я могу себе это представить.

Уже потом, с возрастом я понимал, что после смерти отца, и нового срока дяди Гены, тот мужик, который приходил к ней ненадолго, каждый день, склонил ее к наркотикам и тогда дома присматривая за мной, она занималась своей «ночной работой», чуть ближе ко мне.

Сейчас я, конечно, ни у кого не узнаю правды, да и вряд ли бы кто-то мне ее рассказал, даже будь родители живы. С этими объяснениями, до которых я самостоятельно дошел, мне были объяснимы некоторые вещи нашей совместной жизни, когда мы жили еще полной семьей, и все настроения отца.

На похороны к матери, я уже не попал.

Меня определили в приют. Где участковый, который приходил к нам рассказывать о смерти моего отца, и социальный работник из школы, попытались мне помочь, найти хоть каких-то из родственников, но все это оказалось безуспешным.

У меня не было никаких ни бабушек, ни дедушек, ни теть и ни дядь, и вновь все мои мысли, о которых я когда-то думал, сидя на железной «гусенице» в нашем дворе воплотились в реальность.

Теперь я остался точно, совершенно один.

Мои документы какое-то время назад принесенные в школу, теперь были перенаправлены в детский дом.

Когда через неделю я с сотрудником этого детского дома собрал необходимые вещи и вышел из родительской квартиры на улицу, чтобы поехать в то место, которое должно было быть моим новым домом, я увидел своих пацанов, с которыми нам все-таки со временем удалось сдружиться после долгого молчания.

Они подбежали и начали спрашивать у меня куда я уезжаю, но мне в этот момент нечего было им ответить, потому что я даже сам не представлял куда я отправляюсь.

Сопровождающая меня женщина, ответила им что я уезжаю в детский дом, и что если они будут плохо себя вести, то и их тоже туда заберут от родителей.

Я думаю, что для ребят это не было угрозой. Они, наоборот, надеялись на это, но ни они, ни я, не знали тогда, что бывает, когда ты покидаешь свой родимый дом.

– А когда он вернется? – спросил один из ребят у этой суровой женщины.