Когда Мой Мир узнает об Этом. Письмо четвертое

Хоть я и был на него безмерно зол, за все то, что он сделал с нами, но я помню, что я долго плакал, услышав эту новость.

После того как участковый ушел, мать подошла ко мне и сказала.

– Не плач сын, нас теперь уже никто тронет…

Как бы мне не было печально за отца, я прислушался к ее словам, но даже не представлял какие изменения войдут в мою жизнь после смерти того, кого я так яростно ненавидел.

После смерти отца моя мать начала ходить на свою работу то ночью, то днем, поэтому я часто оставался дома один днем и засыпал один ночью, когда ее не было.

Я не могу вспомнить, о чем я думал в те моменты и чем конкретно я занимался, но страх, и злость покинули меня с отсутствием человека, которого не стало.

Потихоньку пропадала настороженность, когда в дверной замок вставлялся ключ и открывалась дверь в квартиру, теперь это могла сделать только мать.

Со временем я обращал внимание на книги, которые раньше не замечал на книжной полке.

Не знаю почему они так заинтересовывали мое внимание.

К своим шести годам я даже ни одного дня не провел в детском саду.

О каком навыке чтения вообще может идти речь? Я и со сверстниками то не особо умел общаться.

Все дни, того времени вообще никак между собой не отличались. Я как маленький робот просыпался, умывался, и повторял все то, что делал и день назад, после того как проснулся.

У матери появился новый мужчина, и она привела его к нам в квартиру.

Мужчину она мне представила, как дядю Гену.

Сейчас, конечно, я понимаю, что дядя Гена был достаточно хитрым, потому выбрал мою мать для того, чтобы скрываться от наказания, которое его ожидало.

Гена мне нравился тем, что не дрался с моей матерью и не бил меня за выдуманные проблемы, как например расставленные неправильно игрушки.

Но он тоже пил, и когда матери не было дома к нему приходили его друзья, такие же «сидельцы» как он, и на кухне по долго пили, курили и о чем-то разговаривали.

Прислушиваясь к черно-белому телевизору, я старался не вслушиваться в разговоры, с матами, которые летели с шутками и криками с кухни.

После нескольких выходов и возвращений в квартиру, принося «добавку», шатающихся друзей Геннадий выгонял и так же, как отец звал меня на кухню, чтобы поговорить на те темы, которые мне по его мнение необходимо было мне знать для жизни.

Дядя Гена рассказывал мне о жизни по ту сторону забора, которая протекала у него за колючей проволокой.