Сказки третьего тысячелетия

От обжорства по супермаркетам мне следовало бы растолстеть. Ввинченные в монитор глаза – должны были бы слезиться и чесаться. А прогулки под солнцем – оставить на моей коже красивый загар. Но – вы удивитесь – ничего такого не случилось. Мне хватало пару часиков вздремнуть – чтобы очнуться в обновленном теле. Пусть накануне я расшиб коленку – от ссадины не оставалось и пятнышка. Пропадала и мозоль, которую я успевал заработать за джойстиком в гейм-клубе. Наконец, мои волосы и ногти – ни на миллиметр не отрастали.

Я вставал с постели, гляделся в зеркало. И видел будто бы не лицо – приклеенную намертво маску. Живое лицо – хоть на каплю – но меняется с каждым днем. А у меня – и выпавшая ресничка оказывалась на прежнем месте.

Покойники не стареют. Из зеркала на меня всегда будет смотреть девятнадцатилетний юнец. Двадцать лет – мне никогда не стукнет. Я думал с грустью: в цветущие годы отдать концы – это счастливый билет. Невесело было бы маяться сморщенным стариком, у которого изо рта пахнет гнилью.

Пока мы живы – боимся смерти, как черного омута. Но теперь я на своей шкуре испытал: вечное бытие – вгоняет в тоску. Мой августовский денек – вовек не закончится. Над Землей пронесутся миллиарды и триллионы лет – а я по-прежнему буду объедаться вяленой рыбой и копченой колбасой. Убивать гоблинов в видеоигре. Мне не повзрослеть. Не жениться. Не наплодить детей. Не оставить под луной по себе память. Время в городе мертвых – отменено. Вечная жизнь – кандалы, которые не разбить.

Ну а если б я попал в загробное царство семидесятилетним дедом?.. То есть успел бы и дерево посадить, и дом построить?.. Подозреваю: земные достижения ненадолго сохраняли бы для меня цену. В супермаркетах мертвого города я всегда найду кусок грибной пиццы, который запью шипучим лимонадом. Потом высморкаюсь. Поковыряю мизинчиком в ухе. И уставлю глаза в тупое детективное чтиво. Нечего было и пытаться вести достойную честную жизнь, если за могилой тебя ждал свинячий рай. Теплый хлев.

Всё сильнее мое посмертное существование напоминало бредовый сон. Я ходил, как огретый по голове поленом. Хотелось одного: выскрести из коробки черепа хлам бесполезных мыслей. И заставить себя смириться с очевидным: я – покойник. Мне ничего не сулит будущее, которого у меня нет. Мечты, страхи, любовь – вся эта роскошь не для мертвых. Единственное, что мне положено – никчемная, жалкая вечность. Даже не череда повторяющихся дней.