Когда Мой Мир узнает об Этом

Я попросила Степу пойти домой, хотя он пытался мне помочь объяснить Егору что все совершенно не так, как могло сложиться в его голове. Только вот что можно объяснить тому, кто не сможет узнать правду, потому что о ней знаем только мы вдвоем со Степой. Что мы там делали, известно только нам двоим. Я точно знала, что все в комнате было не так интимно, как представлял себе Егор, но какие мысли у него кружились о представлении этой обстановкой Степаном.

И до сих пор для меня загадка что думал в ту ночь Степа.

Что мог надумать себе Егор по этому поводу… Для меня это было совершенно немыслимо…

Если бы я застала его в такой же ситуации в компании с девушкой, то зная его характер я бы просто ушла, и никто бы меня не остановил. Просто потому, что я прекрасно понимаю, о чем бы он думал и какую цель преследовал. И кто знает, что было бы, если он открыл дверь и зашел через десять или пятнадцать минут нашего приватного, но в тоже время веселого разговора со Степой.

Сейчас я не могу дать точного ответа, потому что я знаю чуть дальше, чем ты сейчас читаешь.

Мне вспоминается история, которая была у меня с двумя ребятами, когда я себе позволила чуть больше, находясь с ними наедине. И только Надя, наверное, смогла бы опять все исправить если бы Степа проявил ко мне интерес.

После того как Степан ушел, мы переместились с Егором в мою комнату, а Надю оставили в другой.

За весь наш период отношений, я видела его таким злым впервые.

Я молча смотрела на него, пытаясь дождаться пока он успокоиться чтоб не подливать масла в огонь, который в нем полыхает.

Видимо это молчание ему и было необходимо, и очень здорово что это была не моя и не Степина голова.

Егор в какой-то момент ударил в стену с таким отчаяньем и силой, что его наручные часы сломались в ремне и упали на пол.

Это был, наверное, самый тяжелый разговор в моей жизни, и я думаю в его тоже.

Ну у меня это был сложный разговор в том плане, чтоб человек поверил моей невиновности, в этой ситуации которую уже невозможно было проверить, а его сложность была принять все то, что я пыталась ему рассказать с его мыслями, о постоянной ревности, которая ломала его изнутри.