Федеральный закон для Ушастых

Все зависит от твоей интуиции: начинаешь чувствовать человека, ищешь его слабости, с некоторыми надо дружелюбно, с другими – напугать до полусмерти, показать свою силу, причем с помощью слов, иногда удается перевести ситуацию в шутку, помирить, поругать. Вообще, сам сценарист, сам режиссер. Я делаю строгий профессиональный взгляд российского милиционера – о да, не ослышались, слово мне милее, чем полиция, потому что пришла служить именно в милицию. Только через два года она была переименована в полицию.

Помню эти страшные времена, когда мы из милых лиц превратились….

– Успокоились! – мой голос четкий и властный, эхом отдается в апартаментах короля, в которых, кажется, еще немного, и будут бить молнии, как в электрическом плазменном шаре Тесла.

Я смотрю в злобные голубые глаза, свой взгляд не отвожу, иначе тут же потерплю поражение. Если блефуешь, блефуй до конца. Быстрым уверенным шагом подхожу ближе к психованному блондину.

– Уважаемый Инстам Мудрый, – тон официальный, соблюдая все регалии, обычно так к нам обращается заместитель начальника участковых, всегда по имени и отчеству, когда дело пахнет керосином, – думаю, нужно выслушать Редзира Мудрого.

Смотрю в глаза, не мигаю, правда, стою, не загораживая брюнета. Мало ли, вдруг перекрестный огонь устроят, страшно как-никак. Кулаки Инстама перестают светиться.

– Пусть расскажет! – голос, пробирающий до костей; как у него получается, с виду же милаха.

Хочу дотронуться до плеча, впрочем, считаю это лишним. Воинственные черты пропадают с лица блондина, только потом я подхожу к Редзиру, хотя на самом деле страшно, подаю брюнету руку, помогая встать. Поднимать его тяжело, такое ощущение, он специально не хочет вставать, может быть, ему больно. Конечно, надо бы осмотреть Великого, вдруг чего переломал, но касаться его совершенно не хочется.

– Что на тебя нашло, – шепчу ему.

– Я предупреждал не заходить к нему, – тихо говорит он.

– Это когда?

– Когда от Аккона шли.

– Разговор же был в другом ключе.

– Ты должна была понять! – слишком громко говорит брюнет. Чего он так завелся, говорил же, что я себя унижаю, заходя в покои к королю, на что я возразила и привела достойные аргументы в свое оправдание. После этого разговор больше не заводился.

Естественно, его слова слышит Инстам.

– О чем ты?

Редзир кланяется, вид помятый и обиженный.