Сними меня

Джош посмотрел. Он смотрел минут десять, листая снимки туда-сюда и в конце концов, у него увлажнились губы и теплым светом засияли глаза.

– Прости! – сказал он. – Я все не так понял… Так вот, насчет той актрисы.

– Я не хочу о ней слушать! – взвизгнула я.

– Но я хочу рассказать! – возразил он яростно. – Это важно.

Я выдохнула сквозь зубы.

– Нет, нет и миллион раз – нет!

Как и все мужчины, что плакались на моей плече, он верил, будто выдает нечто ценное. Вот только те, другие, платили мне! Чаевыми, или же леди-дриньками.

Джош вряд ли имел финансы, чтобы ходить в стрипбар, а я не собиралась слушать мирскую хрень из уст бога.

– Не ори так… Соседи подумают, что я тебя бью.

Я глубоко вздохнула и заправила волосы за уши. Соседи тут не затем, чтоб думать. Соседи тут, чтобы сразу звонить. В полицию, например. А мне не нужна полиция.

– Душевный стриптиз, это много интимнее секса, знаешь? Не надо передо мной раздеваться.

Джошуа помолчал, потеребил вусмерть залакированные волосы, проверил мобильный. Он был все еще обижен, но хотел это скрыть.

– Да не собираюсь я тебе душу изливать! Я просто хочу сказать, что пробовал жить с парнями, но большинство из них свиньи, а для работы мне нужна чистота. А девки сперва говорят, что все понимают, а через месяц пытаются облить меня кислотой, вот что я пытаюсь тебе сказать… Я просто не хочу, чтобы ты стала наводить на меня колдовство, как на того политика!

Я на миг замерла, затем рассмеялась.

– А! Ну об этом не беспокойся. Я никогда не причиню тебе боль!.. По крайней мере, бесплатно.

– Актриса тоже так говорила… – он сдвинул шорты и показал мне… ожог.

Я дернулась и дважды моргнула.

– Кислота, – сказал Джош. – Всего лишь несколько капель… Мне повезло, что я успел отскочить.

Мне стало стыдно.

– Господи, извини! Да я понятия не имела… И то, с политиком, это не всерьез. Я так просто успокаиваюсь. Это не настоящее колдовство.

– Мой друг работает санитаром в клинике. А его девушка – медсестрой. В очень элитной, закрытой клинике…

Я недоверчиво ухмыльнулась, но Джош был бледен как мел и торжественен словно Папа Римский.

– Он был там вчера. Политик. Друг говорит, что врачи несколько часов не могли остановить кровь.