Буря в сердце

Много лет назад она обещала себе, что больше ни слезинки не проронит из-за Нейта Кэлхауна, и напряженность сегодняшней ситуации ничего не меняет.

– Думаю, нам пора возвращаться, – заявил он, поворачивая лошадь в направлении загона.

Сара помедлила, прежде чем последовать за ним, и попутно свистом подозвала собаку. Перед ней был не тот Нейт, которого она знала. Это обернулось для нее адом – видеть Нейта таким, каким он вернулся домой. Сара пыталась подавить нарастающую внутри злость, но она понимала, что не сможет долго держать эмоции в узде.

Если бы лошадь не была молодой и почти необъезженной, она пустила бы ее галопом и с гордо поднятой головой оставила бы его далеко позади. Но Сара решила не рисковать. Не сейчас.

Она догнала Нейта. Ей очень хотелось задеть его или столкнуть с лошади. Улыбка скользнула по ее губам. Раненым Нейт вернулся или нет, но хорошая пощечина или падение – возможно, как раз то, что ему сейчас необходимо. Она не желает и дальше играть в эти игры.

– Нейт, подожди! – крикнула Сара.

Он и не подумал придержать лошадь, и она заметила, как он пренебрежительно покачал головой.

– Это глупо, – бросила Сара.

– Что именно? – осведомился Нейт, бросив на нее сердитый взгляд.

Его лицо, обветренное, с залегшими в уголках глаз морщинами и с темными, тусклыми рубцами на подбородке, все еще казалось ей на удивление привлекательным.

– Твое поведение. Ты ведешь себя так, словно все вокруг в чем-то виноваты.

Она наблюдала за тем, как его подбородок заострился – потому, вероятно, что он стиснул зубы.

– Это не так. Просто я стал другим, Сара. Я уже не изменюсь.

Сара покачала головой, снова впадая в уныние.

– Я не верю тебе, Нейт, – возразила она. – Знаю, ты видел много страшного, был ранен, но я считаю, что прежний Нейт все еще жив. – Она вздохнула, с усилием заставляя себя продолжить. – Не важно, что там с тобой случилось, но я тебя не брошу.

Нейт не ответил, а Сара не могла больше говорить.

* * *

Нейт отдавал себе отчет в том, что был груб с Сарой и что она этого не заслужила. Но единственным его желанием было остаться в одиночестве – в своем собственном аду.

Он прочистил горло, понимая, что должен сказать хоть что-нибудь, прежде чем утратит свой последний шанс.