Неверный. Моя тайна

Иногда я жалею Глеба. Наташка настоящая стерва, но очень сексуальная стерва. А Глеб у неё под каблуком однозначно.

Остановился, жду. На часах без трёх минут шесть.

Через несколько минут вижу, показалась Наташка. Ещё издалека видна вся её стать. Золистые волосы красиво развиваются на ветру. Под обтягивающей футболкой высокая полная грудь, токая талия. Крутые бедра обтянутые тёмными брюками. Босоножки на высоких каблуках. Красивая чертовка.

Если Веру одеть так, она не будет выглядеть так же. Вера попроще, поинтеллигентнее, поскромнее.

Нет в ней этой распушенной смелости, этого отчаянного желания выставлять свою красоту напоказ каждому встречному. Наверное, когда-то я и полюбил её за тихую скромность, за эту не выпяченную красоту. Вот оно как, полюбил за это, а сам на другое бросился. Вот как бывает.

Натали заметила машину, удивлённое выражение лица сменилось радостным. Подошла, дверь открыла, села.

– Привет, любимый, – потянулась, как обычно, по привычке, я даже не успел сориентироваться, что обстоятельства уже не те, как она впилась губами в мои губы, пачкая их помадой.

В первые секунды я конечно не могу отпустить, сцепился с ней губами, но без рук, не лезу. Помню что нельзя уже, как бы прощаться приехал.

Потом начал отстраняться, взялся за её плечи, оттягиваю от себя.

– Подожди…

– Ты чего? – она отпряла, села на место, смотрит на меня, прищурилась, заметила моё настроение, – что-то случилось?

– Да, случилось, – кивнул я.

-–

– Ты решил незапланированно встретиться со мной, мой котик? Я знала, что ты без меня не можешь.

Я тоже без конца скучаю по тебе, – она полезла меня щупать и я прямо усилием воли заставил себя взяться за её руки и отодвинуть.

Только тогда она остановилась. Обычно я так не делаю. Обычно я позволяю ей многое, прямо тут, за этим углом.

– Что-то я не поняла, ты что не скучал? – обижено надула она губки.

– Натали, подожди, – я взял салфетку, вытер свои губы от следов её помады, – я приехал не за этим.

– А зачем? – она села прямо, пронзительно смотрит на меня.

Я стушевался. Как ей сейчас сказать, что это всё. Больше ничего не будет. Самому не нравится эта ситуация, я честно не хочу ничего прекращать, а надо. Как ни крути, надо.

– Мы должны это закончить, – говорю, гладя прямо ей в глаза.

Они у неё ярко голубые, с чернющими, кажется приклеенными, ресницами. Но всё это на фоне золота волос смотрится обалденно. Вся она смотрится обалденно.