Отброс аристократического общества

Одним словом, в трущобах меня знали, помнили, и предпочитали убраться с дороги, так что я с грузом хлеба без особых препятствий дошёл до небольшого холма, на котором росло дерево-людоед.

Я подошёл к гнилому забору, окружавшему дерево, попинал ногой старые доски, и, убедившись, что это полная трухлятина, начал отдирать одну за другой.

– Братик, – раздался детский голосок, – ты собрался идти туда? Не надо, ты умрёшь.

Я повернулся и увидел рыжую девочку, лет десяти, в драном платьице с заплатками.

За руку она держала своего брата, лет восьми, в такой же драной одёжке. В отличие от своей сестры-шатенки, пацан был сер и неказист, и лишь ясные голубые глаза выделялись на неприметном фоне.

– Это дерево-людоед, – продолжила девочка. – Оно тебя съест.

Я вздохнул. Вот только советчиков мне здесь не хватало. Вытащив две булки, я протянул их ей и её брату. Пусть лопают, пока рот занят, давать дурацкие советы они точно не смогут.

– Вы голодны? – тоном доброго дедушки-мороза спросил я.

 – Ешьте, ешьте.

И заткнитесь, пожалуйста.

– Вшо равно не хоши, – девчонка вгрызлась в хлеб. – Шовшем плохо будшет.

Я решил проигнорировать надоеду и уставился на дерево. Дерево как дерево, зелёное, только вокруг ни травинки, ни птички, ни насекомого. И да, в самом дереве дупло, размером с голову взрослого человека.

Из дупла сочилась тьма.

Я оторвал от булки кусок и запустил прямо в дупло. Хлеб исчез, даже не долетев. Отлично, это именно то, что мне надо.

Операцию «Накорми злобное дерево» объявляю открытой.

Я потратил больше часа, скормив этой сволочи весь свой запас хлебобулочных изделий. И знаете что? Ничего. Совсем. Скрипнув зубами, я совершил второй заход к пекарям и даже третий.

Хоть бы хны. Разве что тьмы стало сочиться уже поменьше.

– Итак, Рон, – произнёс граф Дерус, – что сегодня натворил мой сын?

Рон выглядел озадаченным.

– Знаете, господин, – с замешательством произнёс он, – странные вещи творятся.

Он ни вчера, ни сегодня не пил. Ни капли.

– Два дня трезвый? – изумился граф. – Чудеса.

– Это ещё не самое странное, – вздохнул Рон. – Он не устроил ещё ни одного дебоша, более того, общается исключительно вежливо, как и полагается дворянскому отпрыску. И знаете что? От этого только хуже. Вчера он зашёл в чайную, выпил чая, мило побеседовал с посетителями о поэзии, перепугав их, извините за грубость, до усрачки.