Клетка

Я начинал раздражаться от любой мелочи и, больше не желая это продолжать, потянулся за ее забытой сумкой, в которой, возможно, могло находиться что-то ценное для меня, как внезапно заметил сбоку ладонь. Благодаря быстрой реакции, жестко перехватил руку за запястье.

– Что, увидел пьяную девушку и решил ею воспользоваться?

Я в недоумении приподнял бровь и даже приоткрыл рот от такой мысли. Пользоваться пьяными девушками для удовлетворения себя – слишком низко, до чего я точно никогда не опущусь. Беатрис вновь замахнулась и потерпела неудачу, когда я схватил и вторую руку, не давая возможности выбраться.

Она дергалась, грозилась, выдавала не самые приятные слова, но все это лишь больше смешило меня.

– Угомонись, никто не собирается тебя использовать. – Я тряхнул Беатрис, заставляя ее замолкнуть и обратить на меня внимание. – Ты дважды чуть не упала, пока пыталась встать, перепробовала больше половины нашего бара, даже слов не можешь связать. И чтобы тобой точно никто не смог воспользоваться – тебя нужно увести отсюда.

– Я не маленькая девочка, и уже в том возрасте, когда сама могу за себя постоять и решить, когда мне нужно уезжать из клуба, а когда – нет. И такие, как ты, мне не указ. И плевать я хотела на твою помощь. Себе лучше помоги, придурок.

Пытаясь подавить нарастающую ярость, я стиснул челюсти, думая, что в это же мгновение мои зубы раскрошатся. Одна из тех вещей, которые я ненавижу, – когда кто-то начинает чувствовать, будто имеет власть надо мной, и позволяет себе разговаривать со мной в подобном тоне.

Сверля ее злобным взглядом, я не заметил, с какой силой продолжал держать хрупкие запястья Беатрис, на которых на следующее утро останутся темные пятна. Возможно, если бы я был чуть мягче или не строил на нее грандиозные планы, я бы быстро отпустил и извинился за причиненный дискомфорт. Она дернула рукой еще раз, но и эта попытка оказалась безрезультатной.

– Пожалуйста, – ее голос слышался тише, чем до этого, и стал более жалобным. – Мне больно… Я же ничего вам не сделала, прошу.

Последовал мой тяжелый вздох. Чтобы хоть немного умерить внутренний пыл и больше не причинить ей неприятных ощущений, грубо отпустил руки, отчего она пошатнулась, но на этот раз успела ухватиться за край стола. Она взглянула с дикостью, но не сказала ни слова, пока я по-прежнему продолжал ядовито смотреть на нее.

– По-настоящему больно тебе еще не было, куколка, но это только начало, не переживай, – едкий смешок вырвался в ее сторону.