Супруги по (не)счастью

Как вы поделили? Тебе моя жизнь, а ему – земли?

Южанин молчал, только взгляд становился с каждым мгновением все тяжелей. А я уже не могла остановиться, хотелось унизить его, причинить боль хотя бы отдаленно похожую на ту, что принес мне он. Я остановилась напротив, гордо вскинув подбородок, вложив во взгляд как можно больше презрения. А внутри все свербело, ныло от собственной беспомощности.

– У тебя совсем нет чести, – выплюнула, делая еще шаг. – Ты – не воин и, тем более, не мужчина!

Яростные слова зазвенели в морозном воздухе.

На мгновение показалось, что сейчас он меня ударит. Так поступил бы любой, чью честь так бессовестно оскорбили, но южанин удивил. Только зубами скрипнул и произнес низко, предостерегающе:

– Можешь считать меня чудовищем, для меня твоя жизнь не представляла никакой ценности – и это правда. Что вообще ты ожидала? Что все будут тебя защищать, чтить, поклоняться тебе? Правитель всегда в опасности, поэтому надо рассчитывать каждый свой шаг наперед. Если ты этого не умеешь, то ты умрешь, северянка, – хлестал злыми словами враг.

Он подался вперед, заставив отступить. – Если ты глупа, ты умрешь. Доверчива – умрешь. Если слаба, умрешь тоже. Сильный всегда пожирает слабого.

– Не надо учить меня.

– Жизнь, что тебя окружает, жестока, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Или думала, что, продав себя этому Улвису, окажешься в безопасности? Что он тебя защитит? – изогнул бровь насмешливо. – Или что, устранив отца и брата, ты сможешь…

Даже не заметила, как это получилось.

Я замахнулась и…

Почти увидела, как кожа вспыхивает от удара, и на щеке остаются багровые полосы от моих ногтей. Но он опять оказался быстрее – перехватил запястье и сжал до боли.

Повисла мертвая тишина.

– Не смей. Больше ни слова о моей семье, – прошептала я, задыхаясь от ярости.

– Правда глаза колет? – скривившись, он разомкнул пальцы и опустил руку. – Ты знаешь, что тебя называют братоубийцей? Стервой, которая готова на всё ради власти? Такая молодая и такая испорченная.

Слова били наотмашь. Они были хуже и унизительней пощечин.

– Дела Ангабельдов тебя не касаются. Ты мне никто, я не стану перед тобой оправдываться. Боги все знают, и этого достаточно.

Сжав руки в кулаки, я отвернулась, пытаясь привести мысли в порядок. Перед глазами плавали цветные круги, виски пульсировали болью. Я даже пожалела об этой вспышке ярости, выплеск эмоций спалил остатки внутренних сил. Надо держать себя в руках, надо! От этого зависит моя жизнь.