Чудесное зачатие

Давай, возьми триста евро и разъедемся? Че ты уперлась, откуда ты взялась, такая стерва?

Я, разумеется, не собиралась спорить с пьяной бабой, она и так прекрасно знала, сколько стоит ремонт новой машины в салоне. И потом… Мне было совершенно наплевать на все ее страданья, на полицию, мне было ужасно обидно, что на эту овцу я потратила ночь, и эту ночь никто мне не вернет ни за какие деньги.

– Настюха… Извини, – я затянула поясочек ей потуже, он у нее спадал все время, и киваю. – Ты во всем права! Едва ль найдете вы в России две пары стройных женских ног!

Она зевнула, ее веселье быстро кончилось и перешло в тоску, как это часто происходит, когда начинает отпускать алкоголь.

– Овца… Вот правда, что овца… Дура я была, влюбленная… Скучаю по себе самой… Сейчас ржу, а не смешно. Тоскую…

Тосковала она с коньяком. Коньяк, я смотрю, у нас самый тоскливый напиток. От тоски Настюха вышла на работу, «чисто по приколу» обычным менеджером на оптовую базу детских товаров, где наглухо засели ее старые подружки.

– Нахлебался я с вами, с бабами… Я эту вашу кухню знаю: как только баба сядет дома – все, начинается полет фантазии!

На работе Настюха развлекалась недолго. Детские коляски, манежики, велосипеды, машинки, куклы… В первые годы брака все эти игрушки ее не занимали, ее интересовал только Котик, работа ей нужна была только чтобы занять свой день. Котик уезжал к себе в офис, в костюме, свеженький, в духах, и ей тоже хотелось куда-то наряжаться, кататься на машине не просто так, а с целью… Тут все понятно, невозможно же весь день ждать мужа с трепетом и целовать его рубашки, тайно изнывая.

– А почему ты не открыла турагентство?

Это я спросила без интереса, автоматически, у нас все жены боссов, тоскующие как Настюха, открывают турагентство, салон красоты или ресторан, потому я и спросила.

– Ты могла бы сделать свой бизнес…

– На хрена мне ваш бизнес? – обиделась Настя. – Я что тебе, бизнес-леди, блин? Я женщина, а не посудомойка, мне головная боль не нужна…

– Хорошо, – говорю.

В тридцать два года Настюха начала планировать ребенка, она была уверена, что сразу забеременеет, и что ровно в тридцать три, на красивую дату, родит своему Котику еще одного сына, и этот мальчик, третий сын Котика, будет самый любимый, и две старые жены изваляются в конвульсиях.

План был шикарный, но сразу забеременеть не получилось.