Улей

Данила так и не понял, к чему сейчас это вспомнил. Похоже, высота навеяла. Он слез с подоконника и отправился вслед за Рут.

* * *

Ночью раздался телефонный звонок. Рут слабо пошарила по столику. Где-то рядом мигала зеленая подсветка экрана. Из своего угла застонал Данила.

– Да возьми уже трубку…

– Да… – ответила она, не будучи уверенной, что нажала ту кнопку.

Но кнопка была та, а голос знаком до зубной боли.

– Собирайтесь, – проскрежетала Кларисса. – Мне нужен Хаблов.

– Что за спешка?

– Господа хотят вас видеть.

* * *

Вот и настало время третьего визита.

«Три – счастливое число, – непонятно к чему думал Хаблов. – Бог троицу любит…»

Хотя после того, о чем проболталась Рут, он начал подозревать, что начинать в кого-то верить уже бесполезно.

Они вошли в подъезд и сели в исписанный непристойностями лифт. На пороге квартиры их уже ждала Кларисса в очередном цветастом платье и псевдозолотом колье. Так одеваются только недомерки или проститутки.

– Мне остаться? – спросила Рут.

Из кухни нарисовалась рыжая груда жира. Пушистик приветливо потерся о ноги Данилы.

– Ну, фу-у-у! – была его реакция.

– Нет, милая… – отозвалась Кларисса, растерянно глядя то на Пушистика, то на Хаблова.

– Ты сказала, что Господа хотят видеть нас обоих.

– Я обобщила. Мне нужно было, чтобы ты привела ко мне эту бестолочь.

Но Рут почему-то не выглядела радостной оттого, что она свободна. Она буравила бабку тяжелым, недоверчивым взглядом, и Кларисса нервно хмыкнула:

– Иди, детка.

– Ночь уже давно. Я хочу поговорить с Господами.

Данила превратился в уши, пытаясь понять, что тут происходит.

– Я не в курсе, как продвигается мое дело. – И Рут слегка вздернула подбородок. – Я жду слишком долго.

– Все ждут, милая. Жизнь – это очередь. Иди домой. Мы с тобой отдельно встретимся.

В лице Рут что-то стянулось, сильнее обозначив жесткость ее черт. Было видно, что ей хочется продолжить разговор и есть что выяснить.

– Я с этой девкой только на ремонт и буду тратиться, – процедила Кларисса и удостоила горе-пленника обесценивающим взглядом. – Ну, что стоим-то? Топай в комнату.

Данила вошел в уже знакомую гостиную. Сейчас в ней царил полумрак, в котором потонули все ее керамические мопсы, мадонны и хрустальные графины.