Улей

Ее слова звучали странно. Как она ему поможет, когда сама едва ориентируется на этих потусторонних тропинках? И видит его первый раз в жизни… Но в нем была пустота размером с океан, и в этом они оказались похожи. Поэтому, быть может, и пересеклись… Все в мире тяготеет к себе подобному: живое – к живому, мертвое – к мертвому.

Пустое – к полому.

– Да ты уже не здесь, – вскинул он голову и рассмеялся. – Смотри сама!

Ее руки прошли насквозь через его ладони. Она стремительно начала отдаляться от Винсента и вдруг увидела то место, где он стоял словно под прожектором.

Это был перекресток. Между двумя дорогами возвышался странный каменный столб с выбитым посреди лицом. Вместо глаз были сделаны пустые прорези, а открытый овальный рот словно о чем-то безмолвно молил.

Винсент застыл рядом с этим обелиском, на развилке между жизнью и смертью: странный, одинокий и навсегда сломленный. Их дороги неминуемо расходились. Рут тянуло к свету, а его затягивало глубже во тьму. Он улыбнулся ей напоследок и махнул рукой.

– НЕ УХОДИ.

«Но это ты уходишь».

Его силуэт бледнел и терялся. В очередной раз она почувствовала себя обманутой.

– Беги отсюда, Рут. Беги назад, в жизнь, и не будь как я. Не будь «нигде», – похоже, это было его прощальное напутствие.

– Клянусь, что помогу тебе выбраться! Ты не останешься здесь один, – слова сорвались с ее губ сами.

Все вокруг нее услышало, все в том мире мертвого золота запомнило сказанное.

Чудовищный удар в грудь.

С диким воплем Рут возвратилась в жизнь.

Ты кричишь, как в первый день своего творения.

Это было больно, кошмарно больно.

Резко ее тело поднялось с металлической полки, а изо рта продолжал литься гортанный крик. Она кричала бы вечность, потому что возвращение обернулось пыткой, и тело отторгало ее. Глаза налились кровью и закатились. Она упала назад, но вдруг застучало сердце. Крик Рут захлебнулся, и началась непроизвольная череда болезненных вдохов и выдохов.

Это был морг. Она лежала, накрытая тонкой простыней, в окружении других трупов на многоуровневых металлических полках.

Рут сползла на пол и обмотала накидкой свое мерзнущее тело. Ее била дрожь. Она чувствовала жизнь, но это было слишком непривычно. Как если бы она уже забыла, каково это.

Неловко стукаясь обо все подряд, девушка добралась до двери.

– Эй… – слабо выдавила она. – Меня кто-нибудь слышит?

Никто не ответил, и она вышла в другую комнату: кабинет, но дверь оказалась запертой.