Улей

Тяжело вздохнув, женщина наклонилась и сказала:

– Вот что, деточка, с таким характером ты в жизни далеко не уйдешь. Это и к гадалке не ходи.

Последовала новая затяжка, сопровождающаяся тонким хихиканьем. Рут потупила взор, разглядывая цветы на рвущейся клеенке. Место и эта дама были ей просто отвратительны. Но надо узнать, иначе уже никак.

– Что уж говорить про личную жизнь, – фыркнула Кларисса.

Она прищурилась и добавила:

– Он тебя никогда не полюбит.

– Как вы узнали, почему я пришла? – обомлела она.

Кларисса манерно закатила глаза.

– Да все вы приходите с одним и тем же. Что с вас, девочек, взять? Он меня не любит, почему, как влюбить… Ля-ля тополя, душу отдам, жизнь… – она зевнула, а затем почти ткнулась в нее своим маленьким острым носом: – Никогда не клянись своей душой. Жизнью – можешь: их много у человека. Но душою – никогда, поняла меня? Иначе пропадешь. Все слова всегда услышаны.

От ужаса Рут потеряла дар речи и смогла только кивнуть. Кларисса медленно отстранилась, продолжая оценивающе разглядывать свою клиентку.

Та, в свою очередь, не могла не отметить, что гадалка все-таки артистична. Умеет себя подать, даже с полотенцем на голове.

– Единственный ребенок, – выдала тем временем гадалка. – Мать-одиночка растит к тому же, из сил выбивается, чтобы тебя, балбеску, одеть в эти дорогие шмотки и дать образование. Только хреново ты учишься. И блузка эта тебе не идет.

Кларисса вдавила окурок в пепельницу, и тот погас. Дым вскоре рассеялся, и стало яснее.

– Милая, ну не твой он, – почти ласково добавила она, улыбаясь непонятно чему.

 – Не твой человек. И вообще лежачий какой-то, столько женщин вокруг него… Не только молодых. Заласкан он мамами и бабушками, сам как баба стал. Не твой человек.

И она отрицательно помотала головой. Сказанное больно било по девичьим надеждам. При этом у Рут с легким сопротивлением рос неподдельный интерес. Что она видит? Как она это видит? Она же ей ни слова о своей проблеме не сказала.

– Не скоро ты кавалером обзаведешься, – подытожила Кларисса.

 – Не идут они к тебе…

– Почему? – с беспокойством спросила девушка. – Что не так?

– Сейчас будем смотреть, – последовал тяжелый, наигранный вздох. – Сиди, не рыпайся…

Как будто она вообще могла пошевелиться.

Кларисса под собственное бормотание начала копаться в комоде. А Рут внезапно стало очень тоскливо и одиноко. Невольно зашевелился извечный пессимизм, который зловеще зашептал: «А ты какого ответа ожидала? Неудачница ты, Рут.