Сквозь объектив

– Что? – не выдержала я. – Договаривай.

– Как если бы ты была внутренне готова, – почти эхом отозвался он. – Как если бы ты ждала этого момента.

– Ты – больной.

– Не более чем ты. – Он даже хихикнул. – И сейчас… На твоем месте я попробовал бы кричать. Конечно, тебя никто не услышит, но знаешь – это естественно для пленника.

Мне нечего было ему сказать. Я ничего не хотела делать. Я была в его власти – это единственное, что ясно.

– Ну что же… Было приятно с тобой побеседовать, – произнес он. – Я, кстати, могу выполнить какое-нибудь твое маленькое желание.

Снова повисло давящее молчание.

– Может, ты хочешь в туалет или поесть? – предположил он. – Давай, пока золотая рыбка в хорошем настроении.

Я продолжала молчать, крепко стиснув зубы и упрямо глядя в пол, сама не очень понимая, что пытаюсь доказать и кому – ему или себе. Что мне не нужна его милость?

– Упрямая. Ладно. Что же… Очень жаль.

Он хотел было уже подняться, как вдруг у меня само собой вырвалось:

– Я хочу увидеть твои глаза.

Он замер на месте, так и не поднявшись с пола.

– Что?

– Я. Хочу. Увидеть. Твои. Глаза, – отчетливо произнесла я.

На меня снова смотрели непроницаемые черные линзы. По губам нельзя было определить, что именно насторожило его в моей просьбе. Они оставались сомкнуты и недвижны.

Внезапно пауза наполнилась каким-то особым, еще не высказанным смыслом. Как будто весь мир приготовился к этому моменту. Или же это был только мой внутренний мир.

Через пару мгновений медленно он поднес руку к очкам и стянул их.

Наши глаза наконец-то встретились.

Я смотрела на него исподлобья. Наступила моя очередь изучать. Его глаза были пронзительно-голубого цвета и напоминали два драгоценных камня. Я никогда еще не видела такой радужки. Как неживые…

В них не было ничего, кроме сухого, впивающегося холода. По ним нельзя было прочитать, сквозь них нельзя было увидеть… Я вспомнила голубизну глаз Макса, но она была совсем иной, какой-то размытой и прозрачной, словно родниковая вода.

А здесь застыли арктический холод и легкая усталость.

Он слегка опустил веки, а затем встал и вышел из комнаты. В этот день я его больше не видела.

* * *

Когда он покинул комнату, я еще не знала, что увижу его лишь завтра. Я думала, он будет все время тут. Но у мерзавца вполне могли быть и другие дела, помимо того, чтобы весь день торчать рядом со своей жертвой.

У меня не получалось думать о нем как о Кае.