Последняя башня

И с каждой новой минутой все больше росла уверенность в том, что их кинули.

– Почему мы простаиваем? – нервно цыкнул неоновым зубом Птаха. – Это ненормальное опоздание.

– Нас предупреждали, что таможенники бдят. Может, он выжидает, – напряженно отозвался Пьеро.

В призрачном свете огней татуированная слеза на его левой щеке казалась настоящей. Глаза напряженно всматривались в просветы меж старыми шпалами, нагроможденными у их укрытия. Торчать тут дольше становилось опасно. Регулярный патруль должен был начать сканирование отсека с минуты на минуту.

– Может, перепродадим другим кланам под землей? Не наша вина, что этого козла нет.

– И что дадут? – проворчал Пьеро. – На верхних мы за три кило «мора» получим лекарства и технику, еще можем чего накрутить. А на нижних они только себя в рабство могут предложить.

– Кто тебе его вообще порекомендовал?

– Сам Синиша. Лаки – лучший в своем деле. Проведет мимо границы на общий трафик, а дальше – концы в воду.

Над головами послышался гул очередного пристыковывающегося шаттла, только что пересекшего границу таможенного контроля. Пьеро досчитал мысленно до десяти, потом развернулся к своим ребятам:

– Ладно, ваша правда. Мы не договаривались ждать так долго. Пошли.

Только они направились к канализационным решеткам, откуда вылезли, как за спинами раздался тихий свист.

– Салют, болезные, – донесся чей-то нагловатый голос.

Неожиданно на арматуре неподалеку неизвестно откуда возник какой-то тип. В полумраке пока удавалось различить только худой силуэт с копной шевелящихся от туннельных сквозняков кудрей. Через мгновение зажглась инфракрасная точка, обозначившая радужку.

«Глаз искусственный», – сразу сообразили трое.

– Ты, что ли… Лаки? – недоверчиво спросил Пьеро, подходя ближе.

– Для тебя буду кем угодно, – хамовато продолжил голос. – Хоть горшком зови, только товаром заделись.

– Сначала проведи, как договаривались, – процедил Мачете, с подозрением вглядываясь в лицо незнакомца.

Тот легко спрыгнул с арматуры и подошел ближе, поймав на себя луч одной из тусклых настенных ламп. Свет обрисовал курчавые волосы, узкие скулы и два колечка в левом ухе. Искусственный глаз погас и стал нормальным.