Фледлунд

– Я просил чернорабочего, а не отморозка, – отрезал Пчеловод.

Внезапно сквозь туман донеслась сирена. Их еще отделяла плотная завеса, но машина была близко. Уже не важно, кто к ним направлялся – датчане или немцы, – надо было уносить ноги.

– Оставляем Жнеца и врассыпную, – отдал последний приказ Пчеловод.

Каменщик все же решился на последний шаг. Он швырнул труп подельника в провал и ринулся в сторону леса. Поляна опустела в считаные секунды. Когда немецкие и датские патрули приехали на место происшествия, они нашли только огромную яму в земле.

2. Все городские сумасшедшие

Дагмар не пошла в школу, потому что ей надоело.

Хотя с утра прилежно собрала учебники и тетради в рюкзак, затянула его потуже – и все это на камеру телефона. «На хрена учиться?» – отбила она поверх видео и закинула его в сториз.

Затянув шнурки мартинсов, Дагмар вышла из дома и двинулась по туманной дорожке в сторону центра. Фледлунд был плотно застроен. За полчаса она дошла до главной улицы, где начиналось обычное утро.

Прогуливала Дагмар часто, училась отвратительно. И это ее вообще не волновало. Она зашла в «Мунбакс», единственную приличную кофейню в их глуши, и заказала себе какой-то замысловатый напиток с шапкой крема. При виде нее Тарек укоризненно покачал головой и что-то сказал баристе. Та, кивнув, передала ее заказ.

– Так-так, – произнес он, материализуясь за спиной девушки и аккуратно ставя перед ней стакан.

– Что, папе моему позвонишь? – огрызнулась Дагмар, не отрываясь от телефона.

Тарек улучил момент и с ухмылкой присел напротив – ведь никого, кроме нее, в это время не было. Рабочие люди заправлялись кофе до девяти, и следующий поток ожидался ближе к двенадцати. В этой предсказуемости заключалась особенность маленьких городов. Поэтому школьница, в одиночестве ковыряющая кремовую шапку в стакане, выглядела в этот час по меньшей мере странно.

– Я твоему папе ничего не обязан докладывать.

– Вот за это спасибо. А то и так весь город на него работает. Как вижу эту вермишель из машин по утрам, так тошнит. – Дагмар наконец-то удостоила Тарека взглядом, в котором не было ничего, кроме смертельной скуки. – Мне кажется, каждый, кто видит меня, когда прогуливаю, тут же начинает названивать ему.

– Не переоценивай рвение местных. Ты, конечно, селебрити, но в очень узких кругах.

– Козел.