Норковая Шуба

Он захотел остаться в этой спальне, на черных простынях Алена, крепкая и загорелая, смотрелась очень, очень, очень…

– Научи меня, —сказал ей Малыш и стянул через голову свитер, – я хочу быть лучше всех, лучше всех твоих…

– Ты и так лучше всех.

– Научи, – он ремень расстегнул. – Я всех сделаю!

– Не надо, Малыш, – Алена сняла с него джинсы. – Я не люблю спорт… Будем просто с тобой… – она заглянула к Малышу в плавки и зарычала: – Будем отрываться!

Малыш взбесился, его накрыла приятная одержимость, которая случается иногда, не с каждым, нечасто, по большому везенью, если в постели встречаются люди с чертями.

В первый раз он завис в этой спальне… На сколько дней? Малыш не помнил точно.

«Тебя нет. У тебя выходной», – он Алене шептал, когда ей звонили из клуба. Открывали только курьерам, забирали то суши, то пиццу, щеки у Малыша покрылись черной щетиной, но возвращаться в человеческий облик совсем не хотелось.

Вернулись с Божьей помощью, когда на них упала икона.

Она испугалась, а когда поняла, чем ее стукнуло, кинулась осматривать свое сокровище. Это была тяжелая и большая икона в серебряном окладе, обшитом для защиты деревом, и лик, как положено, был под стеклом.

Малыш пытался рассмотреть старый, потемневший образ, в котором только специалисты могли бы увидеть культурную ценность, и взвешивал его на глаз.

– Прикинь, Ален, если такая тяжесть и по темечку? Я бы тут у тебя кони двинул…

– Поставь на место, – Алена попросила и перекрестилась. – О, Господи… Да что ж я вытворяю?

– Старинная икона? Откуда она у тебя?

– Мой прадед был священником.

Алена закрыла лицо и засмеялась.

– Он там в шоке от меня! Ругается! Подзатыльник нам отвесил!

– А раньше падала? – Малыш спросил.

– Нет… Никогда еще не падала.

– Тогда все ясно… – Малыш засмеялся. – Алена! Ты не понимаешь! Дед меня отметил! Я ему понравился! Дед нас благословил!

Малыш лежал один под иконами и вспоминал все это. Он прикончил коньяк и начал корить себя за то, что не послушал деда. Дурак! Он даже не подумал, что иконы просто так не падают. А нужно было сразу! Прямо в тот же день хватать Алену – за жопу и в конверт, то есть за шкирку и в ЗАГС, пока она еще тепленькая на этой постели лежала.