Норковая Шуба

Что-то меня настораживало, возможно, золотые запонки или золотая пряжка на ремне… Но только меня, на русском юге золотишко никого не раздражало. Тем более никто не мог подумать, что семейная фирма супругов Натыкач обанкротится. Несмотря на все свои экспромты, Люся вписалась в южный рынок, там любили таких персонажей.

Веселая, скандальная манера выбивать отсрочки и скидки никому не казалась там странной. Люся была уверена: чем громче – тем лучше. Поэтому она кричала мне в трубку что-то непонятное, но очень бойкое.

– Гоп-гоп-гоп! Чина гоп! – примерно из этого состояли ее аргументы.

И в конце обязательно:

– Соедини меня со своим мужем! Я вам не девочка! У меня клиенты! Мне некогда ждать!

– Люся! Дорогая! – я целовала телефонную трубку. – Ты очень эгоцентричная женщина…

Чета Натыкач любила комплименты. Актерский талант требовал признания, «эгоцентризм» был принят как хороший критический отзыв. Люся ушла в гримерку, трубку снова взял Вася, тональность разговора заметно поменялась.

– Ребята, – он улыбнулся и поправил бабочку. – Мы не хотим с вами ругаться. Мы же все в одной лодке, у нас же с вами одна и та же цель! Вы приехали сюда работать, и мы приехали работать. Вы здесь чужие, и мы тоже стояли в очередь за регистрацией. Нам нужно дружить. Давайте встретимся… Поговорим спокойно, по-семейному. Сходим в какой-нибудь ресторанчик…

– Сходишь с Люсей в ресторанчик? – спросила я мужа.

Ответил он как раз примерно то, что вы подумали. Вот так вот мы и подружились.

Встречу назначили на берегу Азовского моря, от закрытых помещений мой муж сразу отказался. Супруги Натыкач согласились отправиться в дикое место на Азовских лиманах.

А что такого? Тамань мне нравится, здесь просторно. Едешь, едешь станицами, и вдруг за домами, там, где заканчиваются огороды, сверкает море. Я всегда мечтала, чтобы вышел за огород, а у тебя там не речка, не ручеек, а море.

Мы ждали Васю у крестьянского рынка. Я подошла к старухам-казачкам, которые торговали редиской и раками. Черные живые раки копошились в глубоких корзинах, а вареные красные лежали в эмалированных тазах. Большие раки продавались по двадцать рублей, средние по пятнадцать, мелочь по десять. Там, в торговых рядах, я услышала знакомые интонации.