Прислужник

Представь, на что способны боги, мышление и методы которых непонятны даже старейшим из нас, не то, что обычному человеку. И возраст которых переваливает за миллионы лет, а может и больше. А ты тут о свободе рассуждаешь.

– Да, нерадостную картину ты нарисовал… – угрюмо произнес я.

– Ну-ну, не расстраивайся, – подбодрил Ларм, – Есть в этом и плюсы.

– Какие? – спросил я заинтересованно.

– Все лугасы делают что хотят. Нам никто не раздает заданий, и не требует их исполнения. Кроме совета лугасов, но это отдельная тема.

Так что какого-либо ущемления своих прав ты даже не заметишь.

– Как такое может быть? Разве мы не исполняем волю своего бога?

– Исполняем.

– Каким образом, если, как ты говоришь, никаких указаний для нас нет?

– Ты меня вообще слушал, или впустил все в одно ухо, а из другого выпустил? – недовольно поморщился Ларм, – Даже лугасы, могут формировать сознание и мысли людей. Боги же делают то же самое с нами, но еще более тонко и незаметно, чем можем это сделать мы.

Любая твоя мысль, любая эмоция, это просчитанный и выверенный план бога. Ты просто не способен сделать ничего, что не ложилось бы в его план.

Ты можешь сжечь посевы его последователей, думая что вредишь ему, а на самом деле, эти посевы и так бы погибли от наводнения, но уже перед самой зимой, когда искать выход из ситуации было бы поздно. Можешь вырезать деревню, а окажется, что в эту деревню пришла бы ужасная болезнь, от которой бы все вымерли, при этом ужасно мучаясь перед смертью.

При этом ты искренне будешь думать, что совершаешь зло против бога, убивая его последователей… Его волю мы исполняем всегда – хотим того или нет.

– Подумай о том, что я рассказал. Я заберу тебя завтра, – сказал Ларм напоследок, и исчез, а я только сейчас понял, что забыл спросить что же за учеба меня ожидает, и где она будет проходить.

***

После того как Ларм ушел, я и правда всерьез задумался над тем, что он рассказал. По его словам выходило, что я никогда не буду по-настоящему свободен, просто как марионетка, выполняя волю существа, мотивы которого мне никогда не станут понятны.

Это было печально.

Моя человеческая жизнь не была особенно тяжелой. Но было в ней немало моментов, когда все вокруг казалось полным отстоем. В такие моменты, у меня могло не быть друзей, денег, упорства, гордости, здоровья, но личная свобода всегда казалась чем-то неотъемлемым. Теперь ее нет, и никогда не будет. А если верить лугасу, то никогда и не было.