Прислужник

Кроме того, что Кальфин был хорошим учителем, он оказался так же хорошим собеседником, с которым во время перерывов, можно было поговорить на любую тему. Я понимал, что он всего лишь магическая кукла – голем запрограммированный на мое обучение, но воспринимать его как бездушный кусок пыли принявшей некое подобие жизни не получалось.

Спустя год тренировок под его началом, я избавился от привычки разговаривать с самим собой и подступающее сумасшествие окончательно меня покинуло. А спустя еще год, я начал получать от нагрузок удовольствие, и каждую новую тренировку ждал с нетерпением.

Параллельно я продолжал читать библиотеку памяти Сазеанеля, и все прочитанное обсуждал потом на тренировках с Кальфином, что давало лучшее усвоение материала, и было значительно интереснее, чем просто механическое запоминание.

Спустя четыре года после начала занятий с големом, я мог бы пожалуй назвать его другом. И пускай он был лишь запрограммированной кучкой пыли, для меня, запертого в этом загробном мире, ограниченном пещерой, библиотекой, и коридорами, он был живее всех живых.

А еще через десять, когда все физические и магические навыки Сазеанеля были полностью изучены – я пришел на очередную тренировку, с намерением обсудить после нее с Кальфином прочитанный фрагмент истории сумеречных эльфов. Но голем не появился после того как я поставил нужную книгу в подставку. Зато на стене висела новая записка «Дальше ты уже можешь сам»…

***

Человек метался из библиотеки в тренировочную пещеру, охапками принося книги и беспорядочно сваливая их в углу.

Он как и прежде не мог видеть двух лугасов, наблюдающих за ним.

– И зачем ты его учил лично, приняв личину капитана рейнджеров? – спросила девушка.

– Тебя не поймешь. Не учишь его – плохо, учишь тоже что-то не так. Определись уже, чего ты хочешь, – недовольно пробурчал Ларм.

– Я не говорю что это плохо. Просто странно, что ты решил учить его лично, учитывая твое предыдущее отношение к роли наставника. Мог ведь действительно создать голема, с нужной матрицей поведения.

Азам, он обучил бы не хуже.

– Да, мог. Но не забывай, что этого ученика мне навязали не столько что бы я научил его быть лугасом, сколько сам научился быть учителем, и мог идти дальше в собственном развитии. Так что спихнув все на голема, я обокрал бы сам себя.

– Понятно. Почему тогда обучал его не в собственном облике?

– Ему нужен был друг, чтобы не сломаться. И таким другом стал голем изображающий капитана рейнджеров.