Первородный. Страж вселенной

Уложив императора в постель, Най’Ата аккуратно вынула наконечник стрелы, пробившей прочный доспех. Она, прекрасно разбиравшаяся в разных стрелковых орудиях, сразу же поняла почему хаалитовый доспех императора оказался повреждён: стрела была из этого же редкого и малочисленного металла.

Най’Ата сняла с Дейвенскарда доспехи и дала настойку из редкой травы – рацурим, – которая ввела его в транс. Она сделала это, чтобы он не почувствовал боль при обрабатке раны. Как только Дейвенскард отключился, Най’Ата положила руки на его грудь.

Царевна быстро собрала необходимые травы и настои для лечения и принялась колдовать над Дейвенскардом. Отвары капали прямо на разорванную плоть, заставляя кровь вскипать, а травы мятыми узелками ложились на поврежденную кожу. Она положила ладони сверху и магический холод окутал сначала рану, затем сердце, грудь, а после и все тело, растекаясь по венам.

***

Отключившись, Дейвенскард попал в обитель своего Покровителя – место, где время как будто работало иначе, а в воздухе медленно волочились обломки некогда прекрасного мира.

Кайар сидел неподвижно и пристально смотрел на Дейвенскарда своими двумя парами кроваво-красных глаз. Дейвенскард, обладая даром эмпатии, доставшемся ему от матери, ощущал его гнев и скорбь. Он был в своей привычной форме Ваятеля пустоты, олицетворял белую бездну и черный свет одновременно.

Видя жалкое состояние проводника, император громко закричал, да так, что его слова еще долго звучали в вневременном царстве. Эхо этих слов врывалось в уши Дейвенскарда, вызывая дикую боль, несравнимую с той, которую он почувствовал, когда хаалитовая стрела чуть не пронзила сердце. Лишь боль потери возлюбленной была такой же режущей и продолжительной, как боль, которую вызывал осуждающий лик Кайара.

– Как ты думаешь, Дейвенскард, зачем я тебя призвал в свою обитель? – Осуждающе процедил Кайар с жуткой ухмылкой. – Ты не смог уберечь Шалию от необдуманных решений, ты её погубил, спровоцировав бунтующую против твоих запретов натуру. Ты же знал, что она не захочет сидеть во дворце.

Дейвенскард был удивлен услышанным. Боль пронзила сердце: он почувствовал вину за произошедшее.