Тыквенно-пряный парень

– Чего тебе? – спрашиваю я.

– Да вот, хотел кое-что показать.

Он протягивает смартфон, на экране которого я вижу видео. Сначала, сквозь слезы, застилающие глаза, я не понимаю, что происходит на экране, а потом до меня доходит.

Кир снимал, как Лукин пихал меня и как наступил на платье.

– З-зачем ты снимал? – спрашиваю я.

От удивления даже слезы почти высохли.

– Да так. Свои причины. Давай номер, я тебе скину.

– А… – Я слегка краснею. – У меня нет.

Бабушка считает, что смартфон для пятиклашки – роскошь и совершенно расслабляющая игрушка.

Дома у меня есть старенький планшет, но в школу я хожу с простой «звонилкой», которая даже не умеет воспроизводить видео.

– Тогда на, – Кир протягивает свой телефон, – только с возвратом. У меня тренька до семи. До семи не вернешь – на елку вместо звезды посажу, поняла?

Я быстро киваю, сжимая в руках доказательство своей невиновности. Ну или хотя бы смягчающее обстоятельство.

Директор, когда я показываю ему видео, мрачнеет на глазах.

Мой детский мозг еще не понимает, насколько сильно ему не хочется ввязываться в разборки с семьей Андрея. Зато понимает, что бабушка, кажется, не собирается меня ругать:

– Сколько это будет продолжаться, Сергей Сергеевич? То Аля приходит домой вся грязная и утверждает, что Лукин кидал в нее сухими листьями. То она приносит разодранный портфель, а дети рассказывают, что Лукин катался на нем с горки. Я уже молчу про то, сколько пеналов я ей купила из-за того, что ваш малолетний уголовник их постоянно ворует! И его вы называете ребенком уважаемых людей? А вот ЭТО на видео – что? Порвать платье одиннадцатилетней девочке – это нормально?! Может, родителям задуматься о воспитании ребенка? Вы, конечно, можете и дальше делать вид, что проблемы нет, но я устала.

Я напишу жалобу в министерство и прокуратуру, и отдельно в опеку! Издеваться над сиротой – верх цинизма!

– Наталья Васильевна, пожалуйста, не горячитесь. Давайте устроим встречу с родителями Андрея, хорошо? Послушаем, что они скажут.

И по итогам этого разговора решим, как быть.

– Я вам скажу как: Андрей Лукин не должен учиться в одном классе с моей Альбиной! И если он еще хоть раз ее обидит, я пойду в полицию! Донесите это до родителей, пожалуйста. Всего хорошего.

Бабушка поднимается, и директор слегка тушуется. В прошлом ба – учительница музыки, и хоть она давно на пенсии, еще не растеряла навыки. Когда мы выходим из кабинета директора, мне уже совсем не хочется плакать.