Ложь в двенадцатой степени

– Существуют тени, которые не разгоняются светом. Но в ваших беспросветных жизнях едва ли найдется место для адекватного восприятия мира. Вы не сажаете семена завтрашнего сада. О, а я мог бы описать человечество через полвека или даже сотню годов и попал бы в точку на восемьдесят процентов, – продолжил МС задумчиво. – А ведь я даже не изучал культуры мира, не проводил исследований, не составлял таблицу изменений и скачков в развитии. Мне и не положено быть в этом мире, но отчего-то, будучи таким уникальным, я знаю массу всего о чуждом мне виде.

Ирония. Может, я Господь Бог? Наверное, мне бы поклонялись, если бы я этого желал. Но в мире-колесе это бессмысленно и по-своему оскорбительно. Из этих лоскутов все равно не сшить одеяла, да я и не из рукодельных мастеров. Пускай тени сами плетут себе саван. Однако любопытно, если бы я захотел стать Богом, Господь позволил бы мне занять Его место?

– Ты говорил, что его нет.

– О, ты даже не потерялась в этом потоке бреда? – усмехнулся МС. – Поразительно, но для человека, заинтересованного лишь в одном вопросе, ты слишком внимательно меня слушала.

Так ли я безразличен тебе?

Хельга гневно прищурилась. Слова МС не несли глубокого смысла, хотя он мог говорить искренне. Зато Мантисс и впрямь пыталась уловить течение мысли этого странного типа. Профессия требовала от нее анализировать высказывания других людей, и из-за этой привычки она попалась в ловушку.

– То есть я должна буду вернуться за новой порцией твоей лапши? – Сложенные на груди руки выражали скепсис.

– И ты обязательно вернешься, как драная собака к кормушке. Тебе ведь платят за копошение в гнили? Само собой… Вот только мне, напротив, не захочется тебя ждать. Как я и сказал, мне всего лишь нужно было смочить горло. В твоем присутствии нет ничего важного. И ты не незаменима. Так что… – МС предпринял попытку пошевелить подвижным запястьем. Он указывал на дверь за спиной Хельги.

– Тебе скучно. Смертельно. И поэтому ты пригласил меня.

– Скучно? Мне?

Мантисс ощутила мурашки и представила захлопнувшуюся дверь.

Она не успела заметить, когда выражение Маски от грустного перешло к нейтральному. Это было жутковато.

– Здание живет и дышит, у этих докторишек всегда тьма мыслей, а вокруг меня блуждают не пойманные идеи… А когда очередная зверушка отказывается приходить ко мне, я впадаю в спячку. Ты правда веришь, что мне скучно? И что ты тут нужна?

Хельгу пробрал холодок. Что-то в атмосфере едва различимо изменилось.