Ложь в двенадцатой степени

Хельга догадывалась, что обитатель минус второго изводил докторов тем сильнее, чем непоколебимее они стояли на своем. И Амберс начинал уставать.

Зато «нет» доктора Траумериха, наоборот, крепло с каждым днем. Да такими темпами, что очередному отрицанию Мантисс верила меньше предыдущего.

– Он что-нибудь еще говорил? – поинтересовалась Хельга.

Однако на этот раз Уильям не намеревался покладисто отвечать на все ее вопросы.

– Это не так уж важно. Выходки МС – наша забота. Я бы не хотел, чтобы его слова отвлекали тебя от работы.

Вот только доктор Траумерих рассказал Хельге о просьбе МС, из-за чего в ней уже поселилось волнение. Поздно пятиться теперь, когда ростки взошли, причем семена посеяны его же, доктора, рукой.

– А чего вы на самом деле желаете? – Мантисс избрала смелый подход – удар в лоб. – Уверена, вы хотите, чтобы МС угомонился, но ведь он этого не сделает. Вы обсуждаете с доктором Амберсом, но решение не приходит. Поэтому вы поделились проблемой со мной, как будто просите у меня совета.

– Я допустил ошибку, что передал тебе слова МС, я знаю. Но в ответе за него все еще мы двое, тебе же не нужно ломать голову над этим предметом.

– Или вам не хватает свежего взгляда?

Уильям растерянно повел плечами. Амберс одобрительно хмыкнул, но тут же вновь погрузился в тревожные думы.

– А теперь проанализируйте все, что вы знаете об МС, и скажите: что будет, если я один разок заскочу к нему в гости?

– Получив просимое с такой легкостью, он станет еще более непослушным, – вместо доктора Траумериха ответил Амберс, и его коллега кивнул в подтверждение.

– Но вы же все еще не принесли ему книгу Моэма? Сколько лет МС выпрашивает ее? И сильно ваш отказ сдерживает его неугомонную натуру? – Хельга сложила руки на груди. – Думаю, вряд ли. Отец рискнул бы.

– Я никогда не одобрял его поступка семнадцать лет назад, чтобы ты знала.

– Может быть. Но сейчас совсем другая история. К чему вы вспомнили прошлое?

– А к чему ты вспомнила отца?

«Потому что Эдгар обладал необходимой решительностью», – невесело подумала Хельга. Он мог поступиться осторожностью ради результатов. Какой же идеальный дуэт правил балом раньше: терпеливый и привыкший взвешивать каждый шаг Уильям Траумерих и неудержимый человек действия Эдгар Мантисс.