Души человеческие: «чёрный меч»

– Йозеф, – проскрежетал мужчина, отшагнув в сторону и подняв голову, лицевая маска чуть-чуть спала, и лунный свет холодным сиянием занял серебристое лицо. – Йозеф… Я очень давно не слышал этого имени.

– Вы были с ним знакомы?

– Йозеф, – повторило существо, точно бы смакуя это имя в ротовых механизмах, – я слышал это имя ещё до того, как ты родился и до того, как родились твои родители. Это… мне напомнило об очень старых временах.

– О каких? – с приоткрытым ртом юноша слушал слова старого монаха.

– Оно из тех времён, когда в мире торжествовала тьма, – казалось, что в безжизненном взгляде диодов пробежала тень ужаса, – когда мир пребывал в хаосе и бесконечных войнах. Не было тогда ни империй, ни сильных правителей, ни могущественных республик. Эпоха огня и железа, эпоха горя и торжества хаоса, эпоха ночи человечества, новые тёмные века.

– Видимо, этот человек был вашим знакомым? Из тех самых времён?

– Да, это имя мне очень знакомо, – стальные костеподобные пальцы легли на плечо, только перчатка не дала испугаться пареньку, – к великому сожалению я застал те времена.

– Что ж, во всяком случае, этот человек мёртв, и мы можем только литию отслужить по нему, если он был крещён в святом православии.

– Он не мог умереть, – в стальном голосе промелькнуло что-то призрака надежды, – пока он на страницах этой книги, в сердцах многих, он не может умереть.

– Поэтично сказано. Не для нас монахов, отче.

– Что же повествует Иоанн Дециль? – с жаждой, которую он слишком давно не чувствовал, спросил киборг.

– Тут много чего написано, – служитель культа поднял книгу, – но я только начал её читать.

– Что ж, – в механическом голосе все услышали жизнеутверждающие нотки, рясоносец поднялся в полный рост и расправил широкие плечи, казалось, что всё его тело, неимоверно устаревшее, наполнилось новой жизнью, – расскажи нам, о чём ты прочёл?

Глава 1.

Мелито-ди-Порто-Салво.

«Рекрут 4-0-0-1-7-9, войсковая часть fi-1-22», «Рекрут 4-0-0-1-7-9, войсковая часть fi-1-22», – повторял и повторял как мантру в уме паренёк, ступая между развалинами, осторожно всматриваясь в чёрные голодные окна невысоких городских зданий.