Тачдаун

Ну, если он не какой-нибудь извращенец или вуайерист, конечно.

– Хантер. – Гас останавливает меня, сжимая тонкими пальцами мое запястье.

С тяжелым вздохом я поворачиваюсь, и он накрывает мои губы поцелуем прежде, чем я успеваю что-либо сказать. Пока мой мозг безуспешно пытается найти объяснение происходящему, я неуверенно обвиваю его шею руками и отвечаю на поцелуй. Наши языки переплетаются, и Бартез издает довольный стон. На вкус он, как крепкие сигареты и малиновый «Гаторейд»[35 - Гаторейд (англ.

Gatorade) – товарный знак спортивных безалкогольных напитков, производимых в США.]. И это разочарование века. Терпеть не могу и то и другое.

Не прерывая поцелуя, Гас прижимает меня к холодной стене туннеля, и я чувствую, как его твердый член упирается мне в бедро через грубую ткань джинсов. Внутри меня нарастает странное чувство. Похожее на волнение и раздражение одновременно. Я пытаюсь наслаждаться близостью наших тел, но по какой-то нелепой причине думаю лишь о том, какой должно быть грязной является эта гребаная стена, которая наверняка испачкает мне платье.

– Твои губы на вкус, как мед, – хрипло произносит Бартез, и его пугающе красивые глаза темнеют от возбуждения. – Tu n’as aucune idеe ? quel point je te veux en ce moment.[36 - Tu n’as aucune idеe ? quel point je te veux en ce moment. (фр.) – Ты понятия не имеешь, как сильно я хочу тебя прямо сейчас.]

Я погружаю пальцы в его жесткие кудри, пока он целует мне шею, что-то бормоча на французском, и даже понемногу расслабляюсь.

Но это длится недолго. Рука Гаспара соскальзывает на мою задницу, больно сжимая ягодицы, после чего нахально ползет под платье. И в этот момент что-то щелкает в моей голове. Словно кто-то переключил радиостанцию в магнитоле на другую частоту: с лирического блюза на экстремальный дэт-метал.

– Эй! Сбавь скорость, приятель, – требую я, упираясь ладонями в его плечи.

– Приятель? – насмешливо спрашивает Гас.

– Ты слышал, что она сказала, – доносится из-за его спины твердый голос.

Я оборачиваюсь и вижу Чейза, который стоит у входа в туннель, прислонившись плечом к бетонной стене. На его лице нет никаких эмоций, а взгляд устремлен куда-то мимо нас.

– В кабинет тренера, – обращается он к Гаспару. – Сейчас.

Челюсть Бартеза сжимается так, что на шее начинает пульсировать жилка.

– Я не твоя маленькая сучка, Каннинг.

– Почаще повторяй это. Может, и сам поверишь.

– Чейз! – рявкаю я.