Космос обетованный

Нас было десять человек. Руководил экспедицией капитан корабля Корнелиус Вульф – широкоплечий и загорелый мужчина, завсегдатай тренажёрного зала и гроза женских сердец. Он меня недолюбливал… Вернее, терпеть не мог, причём у нас это было взаимно. Мне не нравились его надменность, пилотский снобизм и агрессия к тем, кто не разделяет его мнения. Ему, в свою очередь, претил мой пацифизм и «несерьёзное» отношение к жизни. Так как с капитанами лучше не ссориться, я, по возможности, скрывал эмоции и старался с ним поменьше пересекаться.

Харрис О'Харрис был вторым пилотом. Двухметровый, широкоплечий и рыжий, душа компании и балагур – он был настолько стереотипным ирландцем, что Ульрих Шеффер шутил:

– Вероятно, он пронёс на корабль лепреконов!

Ульрих и его приятель Ричард Трейси были инженерами по терраформированию. Они дружили с детства и представляли весьма любопытный тандем: Ульрих – среднего роста, плотного телосложения и темноволосый, а Ричард – высокий худощавый блондин. Я неплохо общался с обоими, но с Ульрихом было проще, Ричард же три года прослужил в армии и очень гордился милитаристским периодом своей жизни.

Виктор Семёнов, невысокий и коренастый, неразговорчивый, уже далеко не молодой, он был очень добрый и отзывчивый, служил младшим корабельным инженером под руководством Максимилиана Бошана. Сам Максимилиан, старший корабельный инженер, выглядел так, будто в прошлом работал моделью – белокурые кудрявые волосы, серо-голубые пронзительные глаза, белоснежная улыбка, высокий рост.

Юна Кан, наш химик, была кореянкой с идеальным, словно кукольным лицом, несмотря на то, что ей исполнилось почти сорок. Она не скрывала, что это работа пластического хирурга, и даже гордилась своей внешностью, как гордятся дорогой шмоткой. Что ж, это не моё дело, но меня Юна немного пугала. Смотришь на неё и возникает эффект зловещей долины.

И, наконец, врач – Наталия Бочанова. Приятная юная девушка. Невысокая, пухленькая, круглолицая и очень-очень улыбчивая. Никогда не видел её бездельничающей или в дурном настроении.

– Ты опоздал, Мартин, оповещение о собрании прозвучало полчаса назад, – тихо сказал Рейн Стилл, когда я устроился на краю полукруглого дивана в кают-компании.

Вот ведь! Я даже не слышал оповещения! Стыдно было проспать в первый же день экспедиции.