Ганзейские сказы

Кольцо успешно сыграло свою роль, и обожающий редкие камни тюремщик, спрятав его в кошель, согласился провести их тайным ходом, предварительно велев надеть плащи с капюшонами.

– Бежим, дядя! – шепнул Якоб.

Они выбрались с западной стороны ратуши, где стояла карета о двух лошадях, завешенная черной тканью. На козлах сидел возница в черном. В этот момент в верхнем окне зажегся свет, выглянул человек в судейской мантии и крикнул: «Измена!», а затем скрылся. Якоб увидел, что с восточной стороны, где лежали без чувств два стражника, бежит к ним Теодор Герштейн.

– Что же вы встали? В карету живо! – бросил он.

Они сели в карету, и возница, щёлкая хлыстом, погнал лошадей.

– Как вы вовремя подоспели! – сказал Майер. – Но что же вы сделали с охраной?

– А, пустяки! – усмехнулся переплетчик. – Одолжил у своего шурина-врача порошок белладонны, смешал его с табаком и предложил им понюхать. Этот народец падок на табак и выпивку. Они до того нанюхались, что потеряли сознание.

Карета вскоре примчалась к морскому заливу, где стоял трактир.

Кучер остановился. Майер и Якоб вышли из кареты.

– Как нам благодарить вас за то, что вы сделали для нас, друг мой Теодор? – со слезами на глазах спросил Майер, сжимая руку Герштейна.

– Не стоит, любезный Иероним, – ответил тот. – Долг платежом красен! Теперь же прощайте, и да хранит вас небо, где бы вы ни были!

Когда карета скрылась из виду, из трактира начали выходить слегка подгулявшие корабельщики. Среди них был Гегель.

Они остановились, замерли, увидев своих господ целыми и невредимыми, а затем стали кричать «ура» и возносить хвалы всем святым за такой исход. Гегель, конечно, повинился хозяину, рассказал, что Матиа был лазутчиком итальянцев, и умолял простить его, глупого старика.

– Памятуя о том, как ты спас всех нас от грабежа, – сказал Майер, – я прощаю тебя, старина. Служи же мне, как ты служил до сих пор, и я тебя не забуду.

Но тут же среди корабельщиков раздались крики удивления. На пристань въехали верхом множество судейских.

Одним из них был Руперт Эриксон. Он спешился и подошел к Майеру.

– Мы ехали по вашим следам, сударь, – сказал он. – Вы пытались ускользнуть, но за кем стоит закон, тот и прав. С вами разберётся сам Великий Магистр. Эй вы, дайте лошадей беглецам!

Якоб обмер. Только что он в мыслях обнимал свою Маргариту на родине, а теперь им опять грозит заключение! Но Майер и бровью не повел.

– Постойте, господин Эриксон! – сказал он.