Посреди заката. В поисках вечности!

– Я – журналист, Максим Аверин, а это оператор и по совместительству мой чудесный коллега – Александр Соколевский друг к другу – представился Максим. В это время я доставал камеру из сумки.

– Я отказываюсь от съёмки в моём кабинете! – рявкнул Рязанов.

– Хорошо-хорошо, многие не любят при камере говорить, а если без камеры, то вы окажете честь побеседовать со мной? – уточнил осторожно Максим.

– Без камеры я не против, – он откинулся в своём кресле.

Мы присели на стулья, стоявшие у его стола, а Тайга же разместилась рядом с нами.

– Вы ведёте дела о таинственных исчезновениях людей? – задал первый вопрос Макс.

– Да, со своим напарником – Бурундучковым Иваном, – холодно ответил детектив.

– Вы не заметили, что исчезновение этих людей весьма подозрительное?

– Ну, многие исчезают и никому не говорят, – отрезал вопрос Макса Рязанов.

– Но что-то всё-таки не складывается!

– Ой, да бросьте! Сегодня они тут, завтра там, – он окинул взглядом меня и Максима.

– А что вы знаете об особняке, который находится в лесу, шесть километров отсюда?

– Что особняк заброшен, – выложил ответы Никита Николаевич. – Он принадлежал когда-то семье Покровских. Увы, вся семья умерла…

– Да, мы слышали эту печальную историю…

Максим замолчал. Как-то в этой комнате нам было не по себе. Тут ощущалась странная аура, особенно под пронзительным взглядом голубых глаз детектива. Порой мне хотелось встать и уйти отсюда, уж больно было ясно, что нам здесь не рады и с нами не хотят разговаривать.

– А что случилось с дворецким?

– Дворецким? – детектив слегка занервничал, затем он взял себя в руки, надеясь, что двое молодых людей это не заметили, и ответил. – Умер.

Я впал в некоторую печаль, только сама мысль о смерти человека уже могла меня расстроить, а надежда узнать что-нибудь от Кучкова тут же угасла.

– От чего? – в этот мини-допрос вступил и я.

– Сбила машина, – пожал плечами Никита Николаевич и опять откинулся на спинку, закинув ногу на ногу.

Мы переглянулись с Максом. Некоторые мысли в голове пытались что-то мне донести, но чем больше я пытался представить картину, тем сильнее терял её пазлы и сбивался…

– Очень жаль, – с грустью произнёс Максим.

– Всё равно! Что-то нечистое происходит в Сосновке! Они исчезли, они – люди… – вдруг охватила меня ярость.

– Саааш… – сквозь зубы зашипел Максим.

Рязанов нахмурил брови.