Правитель Пустоты. Карающий орден

Лантея теперь находилась так близко к Ашу, что, когда он перестал жмуриться, то увидел ледяной ураган, бушевавший в ее уцелевшем голубом глазе.

– Моя смерть ничего тебе не даст, – дрожащим голосом заметил профессор.

– Ошибаешься. Она даст мне удовлетворение, – растягивая слова, проговорила чужачка и поднесла лезвие еще ближе к смуглой коже Ашарха.

– Не без этого… Но ты подумала, как сбежишь после всего произошедшего? А? Ты не сможешь в одиночку не то что выбраться из Италана, в котором ты, судя по всему, впервые и не умеешь тут ориентироваться, но даже покинуть сами казематы для тебя будет проблематично.

– Я разберусь с любым, кто встанет у меня на пути так же, как и с теми двумя! Так же, как и с тобой!

– А если их будет не один и не два? Если сюда сбегутся Сыны со всего караульного дома? Как ты одолеешь несколько отрядов обученных бойцов со своим кинжальчиком?

С каждым словом Ашарх становился все смелее и смелее:

– Если с Рионом и Зурейном ты справилась, застав их врасплох… Хоть я до сих пор и не понимаю, как тебе это удалось… Но дюжина солдат размажет тебя по стене и не заметит! Тем более, ты явно едва держишься на ногах из-за ран…

Девушка, внимательно слушавшая профессора, убрала лезвие в сторону от его горла.

– И как же сохранение твоей жалкой жизни поможет мне выйти отсюда живой?!

– Я сделаю так, что мы незамеченными покинем казематы и столицу.

– Нам?.. А ты, что же это, профессор, разве не собираешься остаться в этой камере и дождаться своих новых дознавателей? – с издевкой в голосе спросила Лантея. – Ты же так хотел показать свое усердие и законопослушность! Так дождись их! Докажи, что невиновен и уйди отсюда свободным человеком!

Ашарх недовольно поморщился, но покорно проглотил насмешку, опасаясь что-либо возразить.

– Даже несмотря на то, что Рион, судя по всему, мертв, вряд ли меня просто так отсюда выпустят… Там, наверху, лежат документы и бумаги, составленные на меня. И их не забрать.

– Хорошо, что ты это понимаешь! – надменно улыбнулась девушка и сразу же поморщилась из-за разбитой губы, которая опять начала кровоточить. – Ты, профессор, сглупил в самом начале, когда решил сдать меня этим самым Сынам. Если бы промолчал, то спас бы свою задницу.