Правитель Пустоты. Карающий орден

– О, да услышит меня Залмар, – вспылил старик, – если вы опоздаете или не придете на свою собственную лекцию еще хоть раз, то я буду вынужден вас уволить в тот же день без какой-либо возможности возвращения!

– Но как это вообще влияет на мой профессионализм в преподавании?! Я даю достаточно материала и необходимой литературы! Просто распределяю это в разных пропорциях по курсу, закрывая пропуски!

– Профессионализм, о котором вы так говорите, давно уже потерялся за вашей недисциплинированностью и рассеянностью! А они, в свою очередь, напрямую передаются нашим учащимся! И сколько бы я вас ни отчитывал, но никакого эффекта это не производило! Поэтому я вижу выход лишь в увольнении.

Фолгат раздраженно бросил пачку жалоб на стол.

– Значит, будете пытаться поймать меня на опоздании? – немного зло уточнил Аш, пока ректор переводил дыхание после гневной тирады.

– Именно так! И сразу же попрошу вас вон! Даже с учетом всей вашей научной деятельности…

– Что ж… – прошептал профессор, – тогда я, конечно же, постараюсь исправиться.

Это прозвучало так неуверенно и словно бы даже издевательски, что Аш сам себе не поверил, а ректор и вовсе замолчал на секунду, раздумывая, не смеялся ли над ним собеседник.

– Уж сделайте одолжение, – наконец приглушенно пробормотал Фолгат, убирая бумаги обратно в стол.

В кабинете повисла неловкая тишина.

– Чего вы ждете? Или вам мало?.. Можете быть свободны!

Ашарх без промедления покинул душный кабинет, провожаемый тяжелым ректорским взглядом, от которого зудело между лопаток. Впервые на памяти профессора Фолгат разозлился так сильно. Обыкновенно он мягко намекал на проблемы, нудно и долго отчитывал, но старался не повышать голос. А в этот день, кажется, ресурс его терпения все же исчерпался окончательно.

В целом новости были удручающими, хотя в глубине души преподаватель понимал, что все это заслужил. Но до того, как случился разговор, Аш думал, что ректор просто сделает очередное пустое предупреждение, а не будет с порога грозить увольнением.

Лицо профессора было спокойным, но в душе его буйствовали недовольство и досада. Он неторопливо спускался по лестнице, обдумывая слова Фолгата.