Гнездо желны

И только Инесса ещё периодически пропадает на том дереве, всегда возвращаясь домой вся в белой шерсти.

А мы с сёстрами очень скучаем по Аху. Он хоть и тот ещё проказник, но одно нас с этим котом всё же объединяет – искренняя и чистая нелюбовь к Анфисе.

– Просто чудовище какое-то, а не кот! – продолжает возмущаться тётя, наблюдая как Инесса счищает с себя валиком остатки шерсти.

– Да хватит ворчать, Анфиска, – осаживает её сестра. – Давайте лучше поставим чайник, пополдничаем, а Лера пока расскажет, как вы там справились в школе.

Меня, как самую не занятую в комнате, отправляют на кухню вскипятить воду. Вот вечно так! Почему бы им не отвлечь Олю, которая только тем и занята, что смотрит в планшет с довольной улыбкой!

Я нехотя поднимаюсь и выхожу в коридор. Двери большинства комнат в гнезде открыты, через распахнутые занавески просачивается совсем слабый солнечный свет, едва находящий в себе силы пробиваться сквозь серые заслоны грозовых туч, запечатавших небо. Накрапывает небольшой дождь, но, судя по порывам ветра, от которых дребезжат стёкла в оконных рамах, совсем скоро начнётся сильная и яростная гроза, каких давно уже не было.

Едва я поворачиваю за угол, как моё тело само собой каменеет от ужаса, и я застываю на месте как недвижимый идол. Передо мной открылся небольшой участок коридора, уводящий на кухню. Её дверь распахнута во всю ширь, виден наш круглый обеденный стол, накрытый бордовой скатертью, холодильник, на котором висят на магнитах старые рисунки Леры, а позади него на подоконнике стоят фиалки и цикламены тётушки Инессы.

Идиллию нарушает лишь одна чуждая этому месту фигура, замершая возле стены. В немом молчании там возвышается высокий рыцарь в латных доспехах с красным плюмажем на шлеме.

Ведь это тот самый рыцарь с портрета в художественной школе!

Горло сдавили тиски страха. Я не могу ни вдохнуть, ни закричать – только продолжаю с ужасом смотреть на сошедшую с картины вполне себе живую и объёмную фигуру рыцаря.

Он не двигается. Стоит в паре метров от меня, уставившись в стену, на которой даже ничего нет.

Потемневшие латы, громоздкий меч – всё точно как на том портрете. Он так высок, что кажется, если поднимет руку, то легко сможет коснуться наших далеко не самых низких потолков.

Что он тут забыл? Как появился здесь?

Вопросы один за другим заполняют голову. И вроде бы я должна закричать, чтобы позвать тётушек и сестёр, сидящих совсем рядом, через стенку, но у меня изо рта не вырывается ни звука.