Смерть на Нобилисе

Я так считаю, потому что я в её годы уже был относительно взрослым. Пора становиться ответственнее и разумнее. А особенно сейчас. Хотя порой я ловлю себя на мысли, что ей завидую, но, с другой стороны, чему бы в реальности я мог завидовать…

Медленно я приближался к её дому, а точнее – к тому, что от него осталось. Я увидел её. Она спала на улице, облокотившись на стену. Её лицо было закрыто капюшоном. Я тихо и очень осторожно приблизился к ней, затем присел, чтобы оказаться ближе… и тут её крик пронзил округу.

Выдохнув и успокоившись, она повернулась в мою сторону с таким осуждающим взглядом, с каким на меня не смотрела даже моя старшая сестра.

– Ты идиот, Кенни…

– Ну извини, – с сарказмом ответил я.

Она отвернулась от меня и легла прямо на землю, свернувшись в позу эмбриона.

– Ты чего тут разлеглась? Почему ты не внутри?

Она приподнялась и сделала такое лицо, будто вот-вот расплачется.

– Ладно, я понял.

Она ночевала под открытым небом уже неделю. Всё это время каждое утро я приходил к ней, кормил её тем, что ещё осталось в моём жилище, пытался как-то развлечь своей болтовней, делал вид, что всё будет хорошо, и лишь к вечеру шёл обратно к себе. Она ждала, когда её семья вернётся обратно. Честно говоря, я был уверен, что все её родные превратились в пепел, но не хотел ранить хрупкое и чувствительное сердце девочки, хотя, возможно, она уже и сама обо всём догадалась…

– Давай, Селина, вставай… сегодня переночуешь у меня, – я протянул ей руку, чтобы помочь встать, но она отрицательно покачала головой, надула губы и сложила руки на груди.

– Давай вставай! Живо! – крикнул я.

Я схватил её за предплечье и силой поднял на ноги.

– Пошли!

Я сам не ожидал, но она покорно встала и поплелась рядом до моего такого же полуразрушенного дома.

– Кенни, скажи… – опустив взгляд в пол, шёпотом спросила девочка.

Я вопросительно промычал в ответ и сел на свою кровать. Она тем временем села на пол. Я окинул взглядом свою комнату. Краска слезла, и всё вокруг было тёмно-серым. Было очень влажно. Пахло сыростью. По ночам здесь стоял невыносимый холод; учитывая нынешнее время года и одежду, которая была на мне, я дрожал как лист.