Библиотека желаний

И теперь я всё заберу. Только я понять не могу, куда катить надо. Ты мне скажешь или нет, кукла?

– В Торжке, на Валунном мосту, должна лежать вторая книга, которая укажет, куда двигаться дальше, – не без опаски ответила Жанна, сглотнув, а после затянувшейся паузы тихонечко спросила: – Вы сказали, «перед смертью» ?..

Эдик широко улыбнулся, блеснув червоточинами отсутствующих зубов.

– Не бойся, не убивал я Барана и его подсосов. Я же не мокрушник, не убийца.

И едва Жанна хотела расслабиться и улыбнуться в ответ, Эдик добавил:

– Я их глубоко в лес увёз, к деревьям привязал.

Жанна икнула и провалилась в спасительный обморок, стукнувшись головой о стенку.

Эдик сочувственно поглядел на эту молодую глупую дурёху. Сев напротив неё, он достал из кармана помятую сигаретку, распрямил, как мог, и зажёг. Затянувшись крепким дымом, он медленно выпустил его в лицо проводнице.

Первыми её словами был возмущённый выкрик:

– В вагоне нельзя курить!

Эдик фыркнул от такого напора, подошёл к окну и открыл форточку, выпуская дым из купе. Жанна же, вспомнив о своём шатком положении, с ногами забилась в угол нижней полки и с ужасом взирала на бывшего зэка, равнодушно признавшегося в убийстве нескольких человек. Пусть, конечно, он их не убивал напрямую, но всё сделал так, чтобы они скоропостижно покинули белый свет.

– Ты, кукла, не смотри на меня как мышь на удава, – затянувшись, Эдик вернулся на место напротив проводницы. – И одно уясни – они это заслужили.

– Никто не заслуживает смерти, – боязливо пикнула Жанна.

– Уроды моральные – заслуживают. Педофилы вонючие – заслуживают. Ворьё, у беззащитных стариков последние бабки вымогающее, – заслуживает. Мокрушники и насильники – заслуживают. Много кто заслуживает, кукла. И Баран с подсосами заслужил.

Жанна в этот раз не рискнула возражать, но с надеждой посмотрела на закрытую дверь. Незаметно сбежать у неё бы никак не вышло, а дать отпор бывшему зэку, коренастому и крепкому, ей бы не хватило сил. Эдик её взгляд не заметил: он курил, глядя в пол и почёсывая бритую макушку.

– Не поверишь, я ведь с Бараном всю свою жизнь знаком был. Росли в одном дворе, как облупленные друг друга знали. Когда шарагу кончили, вместе дело открыли, всё легально.