Под крылом дракона

Эвелис и Олоримэ несколько раз встречались с кхэлином своей предназначенной, но никогда прежде им не доводилось видеть его полураздетым.

– Ну вот, ты видишь сама ответ на свой вопрос, – улыбнулся ясновидящий, отстраняясь от Тарьи и ища в темноте тунику. Эльфийка вздохнула и прикрыла глаза, не давая предназначенным лицезреть Элиора, пока тот одевался.

– Ты прекрасно знаешь, что я могу хранить секреты даже от них! – тихо сказала она.

– Прости, Тарья, но Лаким и так смотрит сквозь пальцы на мою слабость рассказывать тебе обо всем.

Эвелис и Олоримэ тоже закрыли глаза, и в их сознание потекла информация.

***

Это случилось около декадона назад. Повелитель и Дорелея в пятом часу после рассвета находились в рабочей комнате Лакима, слушая Элиора и двух других ясновидящих из совета.

– Значит, горные ведьмы по-прежнему ведут себя тихо? – переспросил Лаким.

– Да. Никакой агрессии на нашей границе, – ответила эльфийка, сидевшая справа от Повелителя. – В пограничном городе усилена защита, однако нападений со стороны гор не было.

– Мне не нравится, что они словно вымерли, – тихо сказала Дорелея. – Такое затишье бывает только перед бурей.

– А что происходит у волшебников в Феррии? – спросил Повелитель про своих давних союзников и ближайших соседей.

– Нет, Лаким, – лицо Элиора помрачнело. – Император на связь не выходит. Императрица тоже. Удалось связаться только с их советником, который говорит, что он на время поставлен главным во дворце.

– Ты полагаешь, что-то не так? – взволнованно подалась вперед Дорелея.

– Я не стал своевольничать, но если вы согласны со мной, то я сейчас же выясню обстановку, – проговорил Элиор.

– Да, я даю тебе такие полномочия, – кивнул Повелитель, внимательно посмотрев на супругу.

Вести пришли через полтора часа. И они были невероятными.

– Лаким, у них готовится революция! – Элиор ворвался в кабинет и сразу приступил к изложению дела. – Горстка сумасшедших чародеев смогла завоевать внимание всей Феррии и убедить волшебников в том, что император им больше ни к чему. Они предложили заменить его властью всего народа, представителями которого будут, разумеется, они сами.