По дороге могущества. Книга вторая: Лимрак

Ничего не соображая от страха и страданий, я стал ползти, надеясь убежать от боли, скрыться от неё во тьме, забившись в самую далёкую дыру, которую никто и никогда не смог бы отыскать. Сейчас больше всего на свете я желал исчезнуть в пустоте, раствориться и прекратить своё существование.

Но всё было тщетно.

Боль не покидала меня, с каждым мгновением лишь усиливаясь.

Пальцы рук стали вытягиваться, ногти сломались о пол и слезли, а вместо них на этих узловатых отростках стали медленно расти новые, кривые и толстые.

Но это были мелочи по сравнению с тем, что творилось с моей головой – под кожей словно ползали тысячи жуков, всё зудело и вздувалось. Не в силах терпеть, я схватился за лицо и оно стало буквально расползаться под пальцами, оставляя на руках гноящиеся куски.

И тут мне сдавило скулы, челюсть корёжило, а лицо стало перестраиваться, вытягиваясь. Я хотел закричать, но стоило лишь открыть рот, как из него вывалился распухший язык вместе с остатками зубов, а из глотки вырвалось визгливое мычание.

Когда у меня стали вытекать глаза, сознание наконец померкло и я провалился в спасительное забытье.

Глава 2.

Образы…

Странные образы. Они мелькают перед глазами, замирают на долю секунды, а потом вновь исчезают в глубине разума.

Города, по улицам которых бродят измождённые люди с серыми, понурыми лицами. Яркие вывески магазинов, мигающих неоновыми огнями. Сотни брошенных машин. Пустые небеса, по которым больше не летают самолёты.

Запах. Этот разлитый специфический больничный дух психологически подавляет, вселяет мысли о том, что я так и не сдержал обещание…

…Это не имеет значения! Я не могу позволить, чтобы всё закончилось вот так!…

Что это? Сон? Воспоминания? Если да, то какие-то печальные.

Если они все такие, то я не хочу больше ничего вспоминать…

Ровный каменный потолок скользит мимо. Мышцы расслаблены. Слышится чьё-то бубнение, вижу размытый силуэт во вспышках неяркого света. Меня куда-то тащат?…

– Ты… ты готов?

Я видел его глубоко запавшие глаза, в которых застыла обречённость.

Он не верит в успех, но понимает, что не сможет остановить меня.

Он считает, что виноват во всём случившемся.

– Сделай это, – говорю я, и в моём голосе нет места сомнениям.

Я знал, что он хочет попросить прощения…

Грубая верёвка впивается в кожу, стягивает руки и ноги, приковывает их к холодному металлу. Голова безвольно болтается, но что-то удерживает её на весу, давя сзади на шею, ближе к затылку.