Тимьян и клевер

Но был дождливый день, и все прятались по домам, а кто не прятался, тот гнал меня прочь или бежал сам…

– Из-за облика? – спросил Айвор таким тоном, будто уже знал ответ.

– Да.

– А почему именно старуха-горбунья?

– Таков мой гейс, – призналась Корсен. – Я родилась слабой, куда слабее моей матери и бабки, а им также было далеко до их предков… Мы вырождаемся. Для того чтобы сотворить сильные чары, я обязана выполнить два условия. Первое – мне нужно войти в свой истинный возраст. Второе – тот, на кого будут наложены чары, должен вслух дать согласие.

– Истинный возраст! – рассмеялся Айвор. – Ах, вот оно что… И эта девочка – твой первый ребёнок?

– Да, – опустила голову Корсен, некрасиво сгорбив плечи. – Мне уже девяносто лет, но я не старею, пока живу здесь, в доме, который построила сама Канайд Оллен. И я не могу покидать дом больше, чем на три часа каждый день, и выходить за пределы владений Оллен чаще, чем один раз от новолуния до новолуния.

– И вы за всю жизнь ни разу не нарушали этого правила? – не поверил Киллиан.

– Да, – просто ответила она. – Джонсон раз в две недели уезжает в город, привозит с рынка всё, что нам нужно, и продаёт купцу мои кружева. Я плету их из лунного шёлка летом, из последней паутинки осенью, из инея на стекле зимою и из облаков весною, и нигде во всей Ирландии нет мастерицы лучше меня, – похвалилась Корсен.

– Вы живёте на деньги с продажи кружев? – уточнил деловито Айвор.

– Нет, – пожала она плечами, явно обиженная тем, что фейри не оценил её таланты. – От Канайд осталось два сундучка с золотыми монетами. И чем дальше, тем больше ценятся эти деньги.

– И где они хранятся?

– Может, мне вам их сразу отдать? – возмутилась Корсен, и Киллиан, приложив руку к груди, заверил колдунью:

Я не возьму у вас ни монеты и ему не позволю. Клянусь своей жизнью.

– Балбес, – в сердцах отругал его Айвор и досадливо поморщился: – Ну, что ж, клятва есть клятва.

Он достал из кармана золотой кругляшок и показал его хозяйке. Та кивнула:

– Да. А хранятся монеты под старой башней между холмами и лесом. Когда приходит нужда, я отправляюсь туда и беру горсть из любого сундучка. На них лежит заклятие – через тридцать лет каждая монета так или иначе возвращается на место.