Эхо Миштар. Вершины и пропасти

Он обнимал двух молодых светловолосых кимортов, юношу и девушку; справа – может, за большим сундуком – тихо ворчал-всхлипывал младенец, словно готовясь разразиться бурным плачем, и кто-то баюкал его, мешая лорги и пустынное наречие. А впереди, на помосте, застеленном шкурами, на потемневшем от времени деревянном троне восседал старик в багряных одеждах, в золотом венце, с ног до головы увешанный морт-оружием, и глядел исподлобья, а глаза у него пылали от ярости, как уголья.

Это и был лорга Захаир, государь Лоргинариума.

«Одно хорошо, – подумал Алар, останавливаясь аккурат напротив него. – Такого разозлить или уязвить – много труда не нужно».

– Я странник-эстра, – произнёс он спокойно, с лёгкой улыбкой на устах – и внимательно отслеживая, как откликнутся его слова, какое эхо породят. – Путешествую от поселения к поселению по воле морт. Со мной ученица, девочка по имени Рейна, киморт. Иногда, отлучаясь по делам, я оставляю её на попечение женщины – травницы и проводницы в горах. И близ славного города Свенна, на ярмарке, при всём честном народе, Рейну похитили.

Лорга, впрочем, удивлён не был, точно уже знал об этом; скорее уж, у него на лице промелькнула досада, и губы брезгливо поджались на мгновение.

«Что ж, тогда жалеть его не буду – заодно и узнаю наверняка, не он ли за всем стоит».

– Рейну ударили дубинкой по затылку, – продолжил Алар негромко, постепенно повышая голос. – А после оглушили дурманным зельем и сунули в клетку наподобие звериной; ни прятаться, ни скрываться не стали, словно по праву действовали, по закону… И немудрено: ведь были это славные воины из двенадцатой дружины Ульменгарма, – произнёс он громко и чётко.

И лорга испугался – на один миг, но этого хватило, чтоб подтвердить догадки.

А затем – разгневался так, как могут лишь неправые, злоумышляющие и те, у кого совесть нечиста.

– Все вон, – приказал он придушенным голосом, чуть привставая на троне.

Пальцы его, вцепившиеся в подлокотник, мелко подёргивались от напряжения.

Зеваки, столпившиеся у стен, ринулись к выходу так быстро, что, кажется, пол задрожал, а гобелены на стенах заколебались, как от сквозняка. Одни причитали, другие бранились, третьи сетовали на судьбу, а дружинники, привычные, видно, к переменчивому нраву своего господина, подгоняли и первых, и вторых, и третьих. Приближаться к Алару они, впрочем, опасались.