Волна

Вдруг музыка оборвалась, контрабасист подошел к пианисту, нежно провел пальцами по обнаженным струнам открытого рояля, покрутил в руке смычок и, бормоча что-то себе под нос, начал с ним возиться. Через несколько секунд высокий мужчина, чей силуэт терялся в мерцавшем свете качавшихся ламп, встал за контрабас. Инструмент зарычал низкой нотой, и оркестр вернулся к игре. Вновь зал наполнила фантастическая музыка, какой Мари еще не слышала.

– Кто это? – спросила она подругу.

– А? – Саша повернулась к музыкантам. – Думаю, просто голограмма из сети.

– Это не похоже на запись, – нахмурилась Мари.

– У тебя сегодня все не похоже на то, чем является, – хихикнув, ткнула ее в бок девушка. – Пойдем за бар.

– Сейчас, – она направилась к голограмме.

Музыканты продолжали играть, не обращая никакого внимания на зал. Лишь контрабасист время от времени поднимал взгляд поверх черных очков.

– Это же он, – чуть слышно сказала Мари.

– Кто? – оказалось, что Саша все еще была рядом с ней.

– Тот парень, который приходил устраиваться на работу… Геннадий И, кажется.

– Да? – подруга всмотрелась в мощную фигуру контрабасиста. – И правда, он. Не подумала бы, что он играет такое старье!

– Но как это возможно? – удивилась Мари.

– Ты же занимаешься играми, что никогда не слышала о голоконцертах?

– Слышала, но мне казалось, что это развлечение для одного?

– Да. Только если даешь согласие на загрузку, твои сеансы могут вот так транслировать где угодно. Это законно.

Мари внимательно смотрела на сосредоточенно игравшего парня.

– Значит, он нас не видит?

– Нет, это, по сути, даже не совсем он. В его разум транслируют данные об этом концерте, и он играет и ведет себя в точности так, как это делал этот мужик когда-то, – она кивнула в сторону сцены. – Наверняка, этот контрабасист вообще черный.

– Никогда раньше такого не видела.

– А живые концерты видела что ли?

– В детстве мы часто ходили, когда я жила с родителями в Алжире.

– В таком случае ты счастливица. Никто теперь не может позволить себе такой расточительности. Поэтому все на голограммах.

– Мне кажется, я уже слышала подобную музыку, – Мари подошла ближе.

– Я не слышала. Но это явно что-то из двадцатого века. В крайнем случае из двадцать первого. Глянь, на чем они играют!

– Да… – она зачарованно смотрела на сцену.

– Пойдем, выпьем, – потянула ее за руку Саша.